— Так шло до тех пор, пока однажды ночью Курт не рассказал Ланни, что французская полиция сделала обыск в помещении группы, для которой он работал. Бедному мальчику пришлось целые сутки бродить по улицам, пока он решился обратиться к Ланни; и потом они ходили по городу под дождем, ночью, и Ланни старался придумать, куда же его девать. Он вспомнил о вас, — но у вас так много прислуги, и они решили, что это ненадежное убежище! Думали они о моем брате Джессе; но за Джессом следила полиция, это было вскоре после покушения на Клемансо. Когда Курт совсем выбился из сил, Ланни решил, что делать нечего— придется вести его ко мне в отель. Была уже ночь; вдруг раздается стук в дверь, и они являются вдвоем, — ну, что я могла сделать?
— И вы укрыли его у себя?
— Выгнать его на улицу значило бы послать на верную смерть, а с меня довольно было смертей. И потом я подумала, что ведь война кончена, мы заключаем мир с немцами.
— Что он делал в Париже, Бьюти?
— Старался воздействовать на общественное мнение во Франции и в других союзных странах. Немцы тогда добивались снятия блокады.
— Как мог это сделать немецкий агент?
— В его распоряжении были большие суммы денег. Он прямо не говорит, но из отдельных намеков я поняла, что он многого добился. Он получил доступ в дом, где встречался с влиятельными людьми. Вы не догадываетесь, Эмили?
Миссис Чэттерсворт с интересом слушала сбивчивые признания своей безрассудной приятельницы; ей и в голову не приходило, что она, Эмили, может иметь ко всему этому какое-либо касательство. Но тут словно молния вспыхнула в ее мозгу. — Бьюти Бэдд! Тот швейцарский музыкант?
— Да, Эмили, — смущенно сказала преступница. Тот швейцарский музыкант был Курт Мейснер.