— Я хочу быть вашим другом и помочь вам, как вы помогаете другим людям.
— Вы оказали мне великую честь, и ваша доброта глубоко тронула меня. Ничто в жизни не давало мне такой радости, как ваша дружба. Я хочу сберечь ее, как драгоценность, и никогда ничем не позволю себе осквернить ее.
— Ну, конечно, мистер Дингл, да и каким образом?
— Вы задали мне очень щекотливый вопрос, мадам Детаз, и он очень взволновал меня. потому что в последнее время я столько раз говорил себе: о, если бы мадам Детаз не была богатой и я мог бы свободно высказать ей все, что живет в моем сердце!
Теперь настала очередь краснеть белокурой Бьюти, и она не преминула покраснеть.
— Mon dieu! — вырвалось у нее. Французы не пишут «бог» с большой буквы, может быть, поэтому восклицание прозвучало не так патетически, как по-английски.
— Простите! — с беспокойством воскликнул человек божий. — Вы задали мне вопрос, и мне казалось невежливым не ответить.
— Да, конечно, и я вам очень благодарна; но только.
— Я буду глубоко скорбеть, если обидел вас.
— Нет, право же, нет. Что тут обидного? Вы оказываете мне большую честь, мистер Дингл.