Рика очень тревожило то, что происходило в Германии. Он утверждал, что республиканское правительство совсем захирело и стало неспособно разрешать свои внутренние проблемы. Англия и Франция никак не договорятся об общей и сколько-нибудь последовательной линии; они и не помогают Германии встать на ноги, и не хотят нести расходы, чтобы держать ее в зависимости. Сейчас они отменили контроль над ее разоружением, и Германия начала спешно вооружаться. Рик толковал соответствующие факты в полном согласии с Робби Бэддом. В следующую войну огромную роль будут играть воздушные силы; правда, Германия не имеет права строить военные самолеты, но что ей мешает обзавестись гигантским флотом гражданских самолетов, а много ли нужно, чтобы превратить их в военные? Кроме того, главное тут не столько самолеты, сколько авиационные заводы и квалифицированные рабочие. Если это есть, то достаточно года-двух — и военно-воздушный флот готов.
Рик ездил в Женеву в сентябре и писал о той международной обстановке, на фоне которой происходила девятая ассамблея Лиги наций. Сама Германия была допущена в Совет Лиги, но протестовала против допущения туда Польши. Всякому было ясно, что поляки и немцы готовы вцепиться друг другу в горло. — Вот где начнется следующая война, — сказал Рик: — прямо в Штубендорфе или в Польском коридоре. Чтобы предотвратить ее, надо держать там постоянную армию, а кто согласится нести расходы?
IV
Ланни никак не мог решить — стоит ли тратить время на эту Варне? Он знал, что так или иначе ему скоро придется подумать о своей личной жизни; но девушка с двадцатью тремя миллионами долларов! Если даже допустить, что она снизойдет к такому сравнительно бедному человеку, как он, и что они поженятся, — какая тоска тащить на себе подобный груз и привлекать внимание всех и каждого, причем всякий старается что-нибудь из тебя выжать, никто не говорит правды, а репортеры осаждают тебя со всех сторон. И что им всем говорить?
Однажды он обсуждал этот вопрос с Риком; тот лукаво посмотрел на него и сказал:
— И она тебя, действительно, ни капельки не интересует?
— Может быть, чуть-чуть; но этого интереса хватит на один разговор за завтраком.
— Знаешь, что я тебе скажу: заинтересуйся ради меня. Поезжай туда и разузнай о ней все, что можно. Задавай ей вопросы прямо: как, мол, вы себя чувствуете в роли любимицы фортуны, нравится ли это вам или раздражает вас, пугает и тому подобное? И все, что узнаешь, расскажи мне.
— Зачем тебе?
— Да я напишу об этом, дуралей! Ты же знаешь, что публика интересуется такими дамами больше всего на свете. Мы с тобой вместе сочиним пьесу и назовем ее «Королева сезона», и это будет так здорово, что мы сами станем любимцами Бродвея.