— Я хотел подождать заключительных цен, — сказал измученный делец, — но мой секретарь сообщит мне домой по телефону.
IX
Предстоял поединок, и Ланни вооружался для боя. Он решил действовать мягко, но настоять на своем. Отцу, вероятно, сейчас не до еды, так лучше сразу же покончить с делом и сбросить с плеч тяжесть. Ланни предоставил Ирме и Эстер обмениваться мнениями о горестях, выпадающих на долю женской половины человеческого рода во время биржевых паник, и увел отца в кабинет.
— Прежде всего, Робби, я хочу сказать тебе, что Бьюти вполне одобряет меня за то, что я передал тебе эти триста тысяч. Она тоже понимает, как много ты сделал для нас — мы всем тебе обязаны.
— Вы оба получите обратно ваши деньги, сынок, если я буду жив.
— Забудь про них пока. Мы любим тебя и хотим, чтобы ты был счастлив; мы оба считаем, что ты давно уже не чувствовал себя счастливым. А теперь вот что: заслужил я право говорить откровенно?
— Заслужил, сынок, выкладывай все.
— Мы с Бьюти решительно не понимаем, зачем тебе нужно изматываться в этой погоне за деньгами. Ты губишь свое здоровье, теряешь спокойствие и делаешь несчастными и нас, и Эстер — всех своих близких. Эти деньги никому не нужны, никто их не хочет. Спроси любого из нас, мы все против того, чтобы ты играл на бирже и сейчас, и вообще. Бесс тоже поддержала бы меня, будь она здесь. А мальчики — как по-твоему, что они сказали бы, если бы видели, в каком ты сегодня состоянии?
— Ты прав, сынок, признаю себя виновным.
— Вопрос не в этом. Вопрос в том, чтобы построить жизнь на здоровой основе, чтобы она давала нам хоть немного радости. Ты думаешь, мальчикам так хочется быть миллионерами? Спроси их, что они предпочитают — иметь отца или его деньги? Они здоровые, способные юноши и сумеют сами проложить себе дорогу. Неужели тебе так нравятся лодыри из «хорошего общества», что ты желал бы прибавить к ним еще двух?