— Постарайтесь.
— Я отдала этому человеку свою душу и родила ему двух сыновей, а потом я открыла, что он отвратителен.
— И вы решили, что всякая любовь отвратительна?
— Нет, не то. Я решила, что не опущусь до его уровня. Я буду исполнять свой долг, хотя он и не исполняет своего.
— Что же вы, вроде индийской вдовы, которая всходит на костер, когда сжигают тело ее мужа?
— Нет, — сказала она опять еле слышно. Сравнение было несколько преувеличенным.
Ланни тщательно продумал то, что решил сказать ей. Он не хотел увлекать ее помимо ее воли, он обращался к ее разуму. Он заговорил медленно и точно, словно произнося заученную речь. — Если бы я полюбил вас, то любил бы всей душой, всем существом. Это была бы чистая и честная любовь, которой вам не пришлось бы стыдиться. Я был бы внимателен и нежен, и вы могли бы не бояться горестных сюрпризов. Я уверен, что вы могли бы сделать меня счастливым, да и я надеюсь дать вам хоть немного счастья. Я прогнал бы тяжелые мысли, которые вас терзают; я любил бы нас так, что ваше лицо перестало бы быть маской скорби.
— Неужели я произвожу такое впечатление? — спросила она, неприятно задетая.
— Такой вы показались мне, когда я увидел вас у миссис Эмили. Но с тех пор магия любви уже сделала свое дело. Ведь вы любите меня немножко?
— Да, Ланни, — прошептала она.