Во время строя всякий начальник, форма одежды которого не разнится от формы рядового, обязан носить красный бант на рукаве. Во время службы офицер не имеет права разрешить подчиненному отнять руку от козырька. Старым уставом это разрешалось, но Троцкий, введя отдание чести, запретил.
Вне службы всякое чинопочитание отменено, и начальник не вправе носить никаких отличительных знаков своего положения. Характерно, что восстановлен институт денщиков, при чем право пользования денщиками расширено с прежним уставом.
Строгая дисциплина, следует оговориться, соблюдается только лишь в центрах: вне их часто происходят волнения, бунты и неподчинение власти. Сообщение газет о бунте 5 полков, посланных на уральское направление и отказавшихся выступить на фронт, — совершенно справедливо.
В числе убитых во время бунта комиссаров находился личный секретарь Троцкого — Линдов. Троцкий лично приезжал расследовать дело о бунте, и по его приказу в мятежной роте, поднявшей восстание, было расстреляно более половины состава…
Так проводится система власти в армии. Продовольственное положение армии относительно хорошее. Форма Красной армии — однообразные хаки с черным воротником, и красной нашивкой… Обязательная воинская повинность фактически введена лишь с 22 марта. Срок обучения — шестинедельный.
Численность состава Красной армии безусловно преувеличивается заграничной печатью. Вооружения хватает далеко не для всех, ибо оружейные заводы проявляют минимум деятельности, несмотря на введенную в них систему наград за повышение продуктивности (Арбюро)».
И в этих сообщениях то же непонимание белыми Красной армии и причин ее наступательного порыва и дисциплинированности. Лишь изредка появлялись у них намеки на некоторое понимание.
«Для гражданской войны нужна какая-то особая, железная сверхдисциплина. Это хорошо поняли большевики. Но они поняли ее своеобразно и решили, что одной дисциплины мало, что нужна внутренняя спайка, цемент, который не позволял бы разваливаться зданию от первого же ничтожного дождя, — они этим цементом, вкрапленным в мельчайшие воинские единицы, поставили комячейки. Благодаря последним, они держали в своих руках солдатскую массу. Но держали ее не только наружной спайкой, но и внутренней»[61].
Партийная организация Красной армии не могла не заинтересовать и не броситься в глаза белым наблюдателям, хотя бы потому, что внешние проявления, так сказать, результаты существования и жизнедеятельности таковой были для них всегда слишком чувствительны и болезненны. Но внутренняя сущность ее, основы этой «внутренней спайки» оставались для них глубоко чуждыми и до конца существования белого движения ими не понятыми.
До какой чудовищной степени извращенности в своих представлениях они доходили. — показывает следующая выдержка: