«Нами[62] получены некоторые сведения об организации полковых и ротных коллективов в Красной армии.
Принявшее огромные размеры дезертирство из Красной армии заставило Советскую власть предпринять исключительные меры борьбы с угрожающим ее существованию злом: стоявшие часто в оппозиции к власти ротные и полковые комитеты были упразднены, в частях установлены суровая военная дисциплина, действие дисциплинарного устава, единоличное командование, поднят престиж командного состава, образованы исключительные суды с неограниченной юрисдикцией, вплоть до применения смертной казни за воинские преступления и т. д.
Особые надежды Советской властью возлагаются на так называемые ротные или полковые „коллективы“, — не так давно созданные своеобразные органы для наблюдения за состоянием умов в воинских частях и для проведения и укрепления на местах „внутренней“ политики центральной власти.
Деятельность этих коллективов к настоящему времени определилась весьма ярко… сущность ее сводится к следующему: коллективы, вербуемые исключительно из коммунистов, состоят на особом положении в смысле служебных преимуществ и довольствия; составляют как бы касту, недоступную для непосвященных красноармейцев; вновь принимаемые члены коллектива подвергаются тщательной фильтрации.
Пользуясь почти неограниченной властью, коллективы развели сложную сеть шпионства в частях в целях уловления всякой оппозиции, подавляемой самыми суровыми и решительными мерами, до расстрелов включительно; в результате чисто животный страх перед коллективами и ненависть к ним, во вне выражаемые лишь переходом на нашу сторону при первой возможности или дезертирством на родину, так как других средств борьбы с новым злом и придумать невозможно, — красноармейцы, выслеживаемые членами коллективов, боятся друг друга, скрывая намерение дезертировать даже от ближайших друзей, ибо свободное появление (очевидно, выявление. К.С.) мысли и чувства задавлено в корне—„рты закрыты“».
«Перебежчики и пленные, рассказывая подробна и охотно о деятельности коллективов, вместе с тем не могут дать никаких показаний о внутреннем их устройстве и статуте, так как это дело держится в строжайшей тайне».
Весьма любопытно и пикантно это обвинение «коллективов» в «разведении сложной сети шпионства» за… дезертирами. Чудаки эти белые: ведь не было еще армии, в которой бы дезертир так или иначе, готовясь к бегству, «не скрывал своего намерения даже от ближайших друзей» и не испытывал вечного страха за дезертирство! Надо было бы выдумать что-нибудь более остроумное и удачное.
Описав далее на основании «захваченных в одном из боев» «совершенно секретных» документов коллектива Ижемско-Печорского советского стрелкового полка, «датированных маем и июнем текущего года», схему парторганизации в полку, архангельский отдел печати (А. О. П.) приходит в статье к следующим выводам.
«Из изложенного видно, насколько основательны упомянутые выше страх и ненависть мобилизованных красноармейцев к коллективам; последние, представляя в солдатской массе значительное меньшинство держат в своих руках свыше 1000 человек мобилизованных красноармейцев.
Таким образом, новая организация коллективов представляет для советской власти величайшую ее поддержку в армии и, по-видимому, единственную и действительную мощную поддержку (А. О. П.)»