«Красные, — пишет Кельчевский, — испытав на себе могучие удары донской и кубанской конницы в летний период 1919 г., поняли значение конницы в гражданской войне и, взяв с нас пример, приняли целый ряд до жестокости решительных мер, чтобы образовать у себя конные массы».
Эти «до жестокости решительные меры» дали чрезвычайно быстро совершенно неожиданные, как теперь выясняется, результаты. Уже в конце 1919 г., а именно в декабре месяце, во время общего отступления белых за Дон, — «как донские части, так и стоявшие во главе их начальники, быть может совершенно того не замечая, проявили полное нежелание встречаться с конницей противника в открытом бою. К счастью кавалерийские начальники противника (Буденный и Думенко) либо не учитывали этого и не использовали для дешевого успеха, либо сами недостаточно верили в свои силы»[83].
Эта аттестация красных кавалеристов расходится с той оценкой, которую дает им ген. Кельчевский. По его словам:
«Вахмистр Думенко и его ученик рядовой Буденный — два крупных самородка. Они не только поняли сущность и психологию конного боя, но они внесли некоторые и притом существенные поправки в приемы и способы ведения этого боя».
У специалиста старой школы, прошедшего притом серьезный стаж на крупных кавалерийских должностях в гражданской войне, эти поправки вызывают нескрываемое изумление:
«Талантливый ученик Думенко, — рядовой Буденный пошел еще далее и дал незаурядные образцы ведения комбинированных боев конницы с пехотой…
Характеризуя того и другого с точки зрения ведения боя вообще, мы можем сказать, что Думенко — кавалерист чистой воды, Буденный не только кавалерист, но и талантливый начальник вообще».
Анализируя далее элементы боевых операций красной кавалерии и останавливаясь на разведывательной деятельности конницы в подготовительный к бою период, Кельчевский признает, что Думенко и Буденный — «смелые исполнители тактических идей по ведению разведки передовыми эскадронами, они и сюда внесли свое новое».
«Новизна эта заключалась в том, что, высылая на каждое направление на разведку по два и даже по три эскадрона, вместо одного, они придавали этим эскадронам значительное количество пулеметов на тачанках, чем, конечно, несравненно увеличивалась огневая мощь и активность разведывательных частей. Благодаря этому, они подходили к полю боя и вступали в бой всегда с открытыми, а не с закрытыми неизвестностью глазами».
Весьма любопытно здесь отметить, что операции турецкой кавалерии в Анатолии во время греко-турецкой войны имели моменты, представляющие хорошую иллюстрацию подавляющего морального действия неожиданных маневров тачанок и флангового и тылового огня, внезапно с них открываемого. Белым в то время везде мерещились большевики: по крайней мере они «поражение греков под Бруссой всецело объясняют применением именно этого способа действий казачьими большевистскими частями армии Кемаля-паши»[84].