Воспитанный на понятиях и традициях старой школы, учившей, что «история конницы есть история ее начальников», автор поставил в фокус своего исследования кавалерийских операций гражданской войны фигуры двух красных кавалеристов, не интересуясь ролью и значением севшего на коня пролетария. Он не уловил тех глубоких изменений в психологии рядовых красноармейцев, какие были вызваны революцией и в свою очередь обусловили собою и исключительные волевые импульсы и общий дух инициативы и решимости, явившиеся той канвой, на которой уже были вышиты узоры, возбудившие внимание ген. Кельчевского.
Исследованию кавалерийских операций советско-польской войны 1920 г. уделяет внимание не мало авторов-поляков. Лучшим, пожалуй, исследованием является статья подполковника Клебер, печатавшаяся в 1923 г. во французском журнале «Revue de Cavalerie». Во многих отношениях она очень удачно дополняет вышеприведенный анализ ген. Кельчевского, в других дает попутную и параллельную характеристику, и сопоставление отражений в двух, в конце-концов, одинаково враждебных для нас зеркалах позволяет нам с большей полнотой рассмотреть действительное изображение.
Подполк. Клебер начинает свою статью откровенным признанием.
«Гибельные последствия операций масс большевистской кавалерии в начале кампании 1920 г. слишком известны, чтобы их напоминать здесь.
Подавляющее превосходство большевистской конницы— которой поляки могли противопоставить лишь несколько бригад — имело непосредственным результатом приведение Польши в состояние материальной и моральной слабости.
В отчаянном порыве возбужденного национального чувства удалось противопоставить кавалерийскую массу массам Буденного и Гая. Но какой ценой!»[85].
Конная армия, пройдя походным порядком свыше тысячи километров, прибыла на польский фронт во второй половине мая 1920 г. Прибытие ее сейчас же сказалось на общем положении и настроении фронта.
«В то время, как в конце апреля и начале мая инициатива действий была в руках поляков, начиная с половины мая в районе, лежащем к северу от Припяти, начинают проявлять активность большевики»…[86].
Спокойно, уверенная в себе и в своих силах, пренебрегающая, может быть, несколько неосторожно противником, подходила красная кавалерия к линии фронта:
«Буденный нисколько не скрывает ни своих передвижений, ни намерений; все его переговоры по радио— донесения в главную большевистскую квартиру, приказы подчиненным частям обыкновенно не зашифровываются; все его передвижения совершаются днем, без всяких предосторожностей в отношении воздушной разведки»[87].