«Основным в характеристике действий армии Буденного, в период с 1 июля по 6 августа (1920 г.), следует признать разброску сил на широком фронте и отсутствие определенной, строго стратегической решимости. В тактических действиях командования конной армии надо признать большую гибкость и быстроту решений».
Более строго отзывается он и о конных атаках:
«Настойчивость, с которой казаки Буденного беспрерывно атаковали нашу пехоту в конном строю, неся при этом значительно большие потери, чем если бы они это делали в пешем строю, была большой ошибкой конной армии. Нельзя отказать казакам Буденного в большой смелости, но одной смелости недостаточно для боя с современно вооруженным противником».
Конечно — «недостаточно». Кто станет с этим спорить? Но польский автор не хочет заметить и ни звуком не обмолвился о том, каков должен был быть дух войск, раз их можно было поднять в конную атаку на нерасстроенную пехоту.
«Нельзя закончить описания боев 31 мая, — пишет в другом месте Клебер, — не признав, что большевистская 6 кавалерийская дивизия проявила во время этих столкновений не только храбрость, которая делает ей честь, но и совершенно исключительное искусство маневрирования.
Все передвижения совершались с превосходным применением к местности, в блестящем порядке, а атаки на польские батареи и пулеметы велись с решимостью и хладнокровием, которые заслуживают быть отмеченными».
В аналогичных почти выражениях описывает эти столкновения другой польский автор:
«…Надо признать, что неприятель представлял (из себя) хорошо организованные части, маневрировавшие в прекрасном порядке и шедшие на пулеметный (даже) огонь с необыкновенной дерзостью и хладнокровием, имея в руках лишь холодное оружие»[93].
Закончив описание операции 26 мая—9 июня, Клебер спрашивает:
«Каковы же результаты действий Буденного?