Прежде всего результаты чисто стратегического порядка, — последствие вторжения значительных неприятельских сил внутрь польского расположения: командование 3 армией, видя ее отрезанной и окруженной, видя разрушение системы своего тыла, отдает приказ об эвакуации Киева (9 июня) и отводит армию на линию р. Тетерев (12 июня).

Польское командование на Украине в корне дезорганизовано ударом на Житомир и не в состоянии управлять действиями своих армий, которые, выполняя отступление по расходящимся линиям, увеличивают широко открытый прорыв польского фронта. Тогда высшее польское командование оттягивает свои армии на исходную линию атаки 25 апреля и старается заткнуть дыру между 3 и 6 армиями, используя для этого свои последние резервы; правда, ему это удается, но в этих соединениях ощущается недостаток севернее Припяти, где решается судьба первой части кампании 1920 г.

Haряду с результатами стратегического порядка, Буденный сильно подорвал дух польских войск. Именно его прорыв является одной из главных причин, которые привели польскую армию к стенам Варшавы и Львова. Конечно, положение Буденного было не менее трудно, чем и положение польских войск, по крайней мере в начале. Он также был отрезан и не был в состоянии возобновлять свои средства, но он обладал моральным превосходством, которое компенсировало все неудобства его опасного положения.

Наконец, Буденный классически подготовил момент общего большевистского наступления на север от Припяти — не только отвлечением на себя всего того, чем располагал противник, но и полным принятием на себя инициативы в операциях.

Если польское высшее командование почти два месяца было лишено возможности руководить отступлением своих войск, если только к половине августа, во время сражения под Варшавой, оно прочно накладывает руку на свои части и вносит порядок в их расстроенные ряды, то причину этого исключительно тяжелого, можно даже сказать, отчаянного положения следует искать в операции конной армии Буденного»[94].

Еще, пожалуй, эффектнее обрисовывает влияние операций Буденного не на одну только польскую армию, а на всю польскую государственность тогдашний вождь польской армии Иосиф Пилсудский в своем труде «Двадцатый год». По его словам, наступательные операции конной армии «сильнее сказывались не на самом фронте, но за ним, — на тылах. Паника в местностях, расположенных даже на расстоянии сотен километров от фронта, вспыхивала одна за другой, иногда даже в высших штабах, распространяясь все дальше и дальше. Начинала разваливаться даже государственная работа; в ней можно было заметить какие-то неуверенные колеблющиеся перебои. Рядом с необоснованными обвинениями наступали минуты неопределенной тревоги с нервными потрясениями. Я наблюдал это постоянно вокруг себя. Это новое оружие борьбы, каким оказалась для наших, неподготовленных к этому войск конница Буденного, становилось какой-то легендарной непобедимой силой. И, можно сказать, — чем дальше от фронта, тем влияние этого неподдающегося пониманию давления было сильнее и непреодолимее.

Таким образом, начинал организовываться для меня наиболее опасный фронт — внутренний»[95].

Не менее любопытны и другие выводы, к которым приходит Клебер, рассматривая операции Буденного в советско-польской войне. По его мнению, для того, чтобы получить действительный успех от крупных кавалерийских операций, необходимо иметь:

1) соединения, организованные еще в мирное время;

2) соединения, мощные, богато снабженные, обладающие максимальной независимостью в отношении коммуникации снабжения;