Опасения известного французского писателя, в первую очередь, должны быть нашими опасениями. Очевидно, если нам придется вести войну с Советской Россией, с этим „Востоком“, который, разрушив дело Петра Великого, применяет первобытные, варварские приемы в области военной организация и войны, то сразу же, в первые дни мобилизации противник бросит на нас массы конницы, неведанные нами еще в 1920 году, с целью прорыва нашего прикрытия и вторжения огромными рейдами в глубь страны с тем, чтобы обойти и прорвать нашу завесу, сделать невозможным сосредоточение и парализовать всю нашу военную систему».
Забегая несколько вперед, мы приведем, чтобы закончить эту главу, небольшую выдержку из Беллоны за 1922 г., дающую понятие о том, какое влияние оказали, по мнению поляков, две последних войны, гражданская и советско-польская, на подготовку и теперешнее воспитание красной кавалерии.
«Кавалерийские части являются в большинстве случаев частями с определенно выработанной идеологией, спаянными внутри определенными боевыми традициями, возникшими во время гражданской и польско-русской войн. Трактуя эти традиции под большевистским углом зрения, следует признать, что они носят в себе характернее черты тщеславия прошлым.
За короткий период своего существования молодая большевистская конница обладает таким блестящим прошлым, каким было время ее неожиданного возникновения (эпоха набега Мамонтова на Москву! — К.С. ) во второй половине 1919 года, период реализации, точного проведения в жизнь знаменитого клича „пролетарий на коня“).
Стихийно созданные массы большевистской конницы, будучи проявлением жизненных сил народа, сильные своим революционным духом, своим боевым задором, готовностью к самопожертвованию, предводимые молодыми командирами, полностью преданными коммунистической идеологии и проникнутыми духом самой смелой инициативы, совершили в течение последних двух лет много боевых подвигов, которые явились блестящим доказательством высокой ценности этой конницы.
Большевистская Россия, бедная в настоящее время запасами промышленности, небогатая капиталами, должна обладать таким родом войск, который уравновешивал бы ее шансы в отношении западных государств, богато снабженных боевыми техническими средствами. Этим уравновешивателем должна явиться ее „бронированная конница“, способная не только вести самостоятельный бой с неприятельской пехотой, но также противостоять и другим родам войск, развитие которых ясно обозначилось в последние годы; среди них в первом ряду стоит авиация.
По мнению большевистских военных кругов, дивизия „бронированной конницы“, имеющая свыше 96 ручных пулеметов и 96 станковых на тачанках, совершенно выравнивает данную задачу; она тем более будет способна вести успешный бой, что станет пользоваться, не только своей маневренной подвижностью и легкостью, но в равной мере будет обладать, благодаря прошлым боевым успехам, сильным духом, дающим уверенность в победе.
Исходя из того положения, что в течение нескольких ближайших лет техника в русской армии не сможет удовлетворить требованиям войны, проводимой в европейском масштабе, большевистский генеральный штаб остановился на мысли создать могущественную конницу, могущую успешно сражаться.
Последовательность действий в этом направлении проследить легко. Обильное вооружение конницы автоматическим оружием, интенсивное обучение, развитие наступательного духа, умелая агитация на коммунистически-шовинистической основе — все это повышает боевую ценность советской конницы.
Внедрение в красных всадников убеждения, что будущая война будет иметь преимущественно маневренный характер, и соответствующее воспитание создадут из частей конницы единицы, способные действовать с полной, смелой инициативой и обладающие всеми качествами, необходимыми для маневренных боев.