Бедственное финансовое положение, обязывающее большевизм не применять полностью системы постоянной армии, которой раньше он отдавал свое предпочтение, не исчезнет, можно думать, долгие годы. Вот почему можно предвидеть, что преобразование Красной армии в армию милиционную будет продолжаться, каковы бы ни были результаты приводимого в исполнение опыта».

И далее.

«В период, 1918–1923 г.г. тяжесть военного бремени была возложена в большей своей части на население Великороссии, так как большевизм лишь постепенно распространял свое влияние на окраинные территории царской империи. Новая правительственная организация (Союз Советских Социалистических Республик — СССР) делает возможным более равномерное распределение этого бремени. Вот почему большевистское правительство и решило создать национальные армии в различных республиках, окружающих великорусское ядро. Эта идея, которая в настоящее время находится в стадии своего осуществления, позволяет к тому же усилить политическое влияние на. границах и обеспечить более действенным способом защиту территории Союза использованием патриотических чувств различных национальностей».

«Общая организация армии осталась в своем целом, неизменной (по сравнению с данными 1922 г. — К.С. ). Однако, организация высшего военного командования подвергалась некоторым изменениям. Территория Союза Советских Республик ныне разделяется на восемь больших районов, называемых… фронтами или округами, к которым следует прибавить:

Автономную Кавказскую армию, занимающую территорию закавказской федерации; и 5-ю армию на Дальнем Востоке».

Состав армии определяется в 17 армейских корпусов, «введенных в Красной армии в 1922 и 1923 г.г.»; «52 дивизии пехоты, из коих 34 нормальных, 15 территориальных и 3 национальных в Закавказьи; 10 кавалерийских дивизий (из коих 3 входят в состав 1-й конной армии, а 4 составляют I и II конные корпуса; 10 самостоятельных кавалерийских бригад (из которых одна территориальная)».

Дальше следует обычная характеристика состава армейского корпуса, стрелковых дивизий, территориальных дивизий, кавалерийских корпусов, дивизий и бригад, могущая представить интерес для специалиста, а для нас интересная, лишь как симптом серьезности отношения и оценки. Мы, конечно, не касаемся вопросов о том, в какой степени достоверны или неверны сообщаемые сведения, в частности утверждение автора о том, что «в действительности личный состав частей — ниже этих (т. е. приведенных в статье К.С.) теоретических цифр».

Несколько раньше тому же вопросу о реорганизации Красной армии уделило свое внимание «Temps»[136].

«С марта месяца 1923 г., — читаем мы в газете, — русские войска находятся в состоянии реорганизации. Это делается в целях сокращения годового расхода на содержание армии, однако, с таким расчетом, чтобы не вредить основательности обучения. К численному превосходству, по заявлению Троцкого, надо прибавить качественную ценность и, таким образом, дать правительству советов дисциплинированную армию, вполне обученную в смысле применения новейших средств. Но это далеко не достигнуто. Бюджетные нужды повлияли на военные соображения, и на деле состояние русской армии очень немного улучшилось с осени („Temps“ от 28 сентября 1923 г.). Общая численность осталась 600.000 человек, содержание которых поглощает около половины советского бюджета. Насчитывают 17 армейских корпусов и 52 пехотных дивизии, из которых 20 расположены на западной границе».

«Вообще, наблюдается фактический прогресс; но очень много еще надо осуществить, не только в области материальной, но и в образовании кадров всякого рода, которым не хватает, вообще говоря, общей и специальной подготовки. Программы обучения в дивизиях, также как и программы совместных маневров хорошо разработаны, но выполнение оставляет часто желать многого, так как кадрам не хватает необходимых знаний для осуществления заданий.