«…В будущей большой войне подобная организация вооруженной силы поведет к грандиозному краху. В лучшем случае, если армии противника окажутся сами плохого качества, „Красная армия“, продержится небольшой период времени, пока не будут выбиты коммунисты… Когда же это произойдет, Красная армия уподобится китайским войскам зеленого дракона, бегущим перед горстью организованного на современных началах неприятеля.
Красная армия есть орудие, годное только для гражданской войны[140].
В этом отношении нельзя не отдать справедливости последовательности большевиков. Они всю возможность своего дальнейшего существования основывают на всемирной социальной революции. Если эта ставка будет бита, то с ней вместе будет бита и Красная армия».
Ну, а что, интересно знать, думает H. Н. Головин о природе будущих войн? Что если вдруг это будут только гражданские, только классовые войны наряду с войнами колониальными?
С этой точки зрения, т. е. с точки зрения социальной природы войны мы, например, полагаем, что русско- японская война была последней войной, которую Россия старого режима вела с целью захвата района (Маньчжурия) для торгово-капиталистической или колониальной эксплоатации. Иными словами, русско-японская война была торгово-капиталистическая война. Так называемую «мировую» и «великую», по терминологии Н. Головина, войну, мы считаем войной империалистской с естественным для таковой войны результатом— социалистической революцией в России. Все течет, все изменяется, меняется и социальная природа войны: торгово-капиталистическая сменяется империалистской, последняя — классовой или гражданской войной. И совершенно прав H. Н. Головин: только для гражданской войны и готовит Советский Союз свою Красную армию. Очень хорошо, если именно для таковой войны армия окажется «годной». Большего мы не хотим.
Посвятив значительное количество страниц доказательству того положения, что современная война представляет не только борьбу людских масс, применяющих в этой борьбе все накопленные средства материальной культуры, но и состязание этих масс в области ума и науки, при чем последняя форма борьбы все больше и больше выдвигается на первое место, автор приходит к следующим, в отношении Советского Союза, «выводам» (стр. 30).
«Обращая теперь свой взор на Россию, находящуюся под игом большевиков, не нужно большой проницательности, чтобы определенно заявить о полной ее несостоятельности вступить в подобного рода борьбу. Разорение, которое внесли коммунисты в промышленность России, служит первым, ярко бросающимся в глаза доказательством. Попытка их обеспечить снабжение армии переводом военной промышленности на „ударное положение“ не выдерживает, конечно, серьезной критики. Подобный прием был годен только в гражданской войне против белых армий, лишенных своей промышленности тыла. Требования большой войны столь велики, что даже прежняя промышленность царской России не могла полностью ответить им. Пришлось в широкой степени пользоваться заказами у союзников и в нейтральных странах. Экономическое разорение, произведенное большевиками, уничтожает и эту возможность для России, но даже если бы она доставалась, то все-таки вопрос не был бы разрешен. Большевики не могут допустить малейшего проявления свободы мысли, луч света, проникающий в непроглядную тьму лжи и преступления, в которую они погрузили Россию, страшнее для них, чем „интервенция“. Они пробовали создать какую-то свою „пролетарскую“ науку, но нелепость подобной попытки не замедлила сказаться сейчас же. Вынужденное „отступление“ в экономической политике, породившее „нэп“, дало возможность русским гражданам несколько легче дышать в отравленной советской атмосфере. Из корней старой русской науки начали подыматься редкие побеги»… Но… «оставаясь еще у власти — большевики срежут и эти слабые ростки».
«Наука и большевизм — несовместимы».
В минувшую мировую войну в борьбе тактических идей, которая велась между французским и немецким командованием, применялись чисто научные методы и приемы. Состязание зимой 1917–1918 г.г. между Людендорфом, разрабатывавшим свою доктрину наступления, и маршалом Петэном, работавшим над тем, как парировать это наступление — свидетельствует неоспоримо, что уже минувшая война вступила на «научный» путь разрешения своих задач и что этим же путем неминуемо пойдет и будущая война.
«Невольно мысль останавливается на вопросе: способно-ли красное командование к подобной научной работе? — восклицает Н. Головин. — В речах главного руководителя этой армии все время звучит призыв к такой работе, им же принимаются меры для создания своего красного генерального штаба.