- Видишь, Исаак, эту железную решётку над раскалёнными угольями? - спросил Фрон де Беф.- Тебя положат на эту тёплую постель,раздев догола. Один из этих невольников будет поддерживать огонь под тобой, а другой станет поливать тебя маслом, чтобы жаркое не подгорело. Выбирай, что лучше: ложиться на горячую постель или уплатить мне тысячу фунтов серебра? Клянусь головой отца моего, иного выбора у тебя нет.
- Невозможно! - воскликнул несчастный еврей. - Не может быть, чтобы таково было действительное ваше намерение! Милосердный творец никогда не создаст сердца, способного на такую жестокость.
- Не верь в это, Исаак,- сказал Фрон де Беф,- такое заблуждение- роковая ошибка. Неужели ты воображаешь, что я, видевший, как целые города предавали разграблению,как тысячи моих собратий христиан погибали от меча, огня и потопа,способен отступить от своих намерений из-за криков какого-то еврея?… Или ты думаешь, что эти чёрные рабы, у которых нет ни роду, ни племени, ни совести,ни закона,ничего,кроме желания их владыки, по первому знаку которого они жгут,пускают в ход отраву,кинжал,верёвку- что прикажут… Уж не думаешь ли ты,что они способны на жалость?Но они не поймут даже тех слов,которыми ты взмолился бы о пощаде!Образумься,старик, расстанься с частью своих сокровищ, возврати в руки христиан некоторую долю того, что награбил путём ростовщичества. Если слишком отощает от этого твой кошелёк, ты сумеешь снова его наполнить.Но нет того лекаря и того целебного снадобья, которое залечило бы твою обгорелую шкуру и мясо после того, как ты полежишь на этой решётке. Соглашайся скорее на выкуп и радуйся,что так легко вырвался из этой темницы, откуда редко кто выходит живым.Не стану больше тратить слов с тобою.Выбирай, что тебе дороже: твоё золото или твоя плоть и кровь. Как сам решишь, так и будет.
- Так пусть же придут мне на помощь Авраам,Иаков и все отцы нашего племени,- сказал Исаак.- Не могу я выбирать, и нет у меня возможности удовлетворить ваши непомерные требования.
- Хватайте его, рабы,- приказал рыцарь,- разденьте донага, и пускай отцы и пророки его племени помогают ему, как знают!
Невольники, повинуясь скорее движениям и знакам, нежели словам барона, подошли к Исааку, схватили несчастного, подняли с полу и, держа его под руки, смотрели на хозяина, дожидаясь дальнейших распоряжений. Бедный еврей переводил глаза с лица барона на лица прислужников, в надежде заметить хоть искру жалости, но Фрон де Беф взирал на него с той же холодной и угрюмой усмешкой, с которой начал свою жестокую расправу, тогда как в свирепых взглядах сарацин, казалось,чувствовалось радостное предвкушение предстоящего зрелища пыток, а не ужас или отвращение к тому, что они будут их деятельными исполнителями.
Тогда Исаак взглянул на раскалённый очаг, над которым собирались растянуть его, и, убедившись, что его мучитель неумолим, потерял всю свою решимость.
- Я заплачу тысячу фунтов серебра,- сказал он упавшим голосом и, несколько помолчав,прибавил:- Заплачу… Разумеется, с помощью моих собратий, потому что мне придётся, как нищему, просить милостыню у дверей нашей синагоги, чтобы собрать такую неслыханную сумму. Когда и куда её внести?
- Сюда,- отвечал Фрон де Беф,- вот здесь ты её и внесёшь весом и счётом, вот на этом самом полу. Неужели ты воображаешь, что я с тобой расстанусь прежде, чем получу выкуп?