- Что я вам незнаком, в том действительно заключается моё несчастье, - сказал де Браси,- однако позвольте надеяться,что имя де Браси небезызвестно, оно звучит иногда в песнях и речах менестрелей и герольдов, восхваляющих рыцарские подвиги на турнирах или на поле битв.
- Так и предоставь менестрелям и герольдам восхвалять тебя, сэр рыцарь, - сказала Ровена.- Им это приличнее, чем тебе самому. Скажи мне, кто из них увековечит в песне или в записях турниров достопамятный подвиг нынешней ночи - победу, одержанную над стариком и горстью робких слуг, а также и добычу, доставшуюся победителю,- несчастную девушку, против воли увезённую в разбойничий замок?
- Вы несправедливы,леди Ровена,- сказал рыцарь, смутившись и принимая свой обычный тон, - вы сами бесстрастны и потому не находите оправдания пылкой страсти другого человека, хотя бы она была вызвана вашей красотой.
- Прошу вас, сэр,- сказала Ровена, - прекратить эти речи! Они приличны странствующим менестрелям,но вовсе не подходят рыцарям и дворянам… Я в самом деле принуждена сесть, потому что вы, по-видимому, никогда не кончите произносить такие пошлости,каких и у всякого уличного певца хватит до самого рождества.
- Гордая девица,- с досадой сказал де Браси,видя,что на все его изысканные любезности она отвечает пренебрежением, - гордая девица, я тебе докажу, что и моя гордость не меньше твоей. Знай же, что я заявил претензии на твою руку тем способом, какой наиболее соответствует твоему нраву. При твоём характере тебя легче покорить с оружием в руках, чем светскими обычаями и учтивыми речами.
- Когда учтивые слова прикрывают грубые поступки,- сказала Ровена, - они похожи на рыцарский пояс на подлом рабе. Я не удивлюсь, что сдержанность так трудна для вас. Вам было бы лучше сохранить одежду и речь разбойника, чем скрывать воровские дела под личиной деликатных манер и любезных фраз.
- Твой совет хорош,- сказал норманн,- и на том смелом языке, который оправдывает смелое дело, я скажу тебе: или ты вовсе не выйдешь из этого замка, или выйдешь супругой Мориса де Браси. Я не привык к неудачам в своих предприятиях,а для норманского дворянина нет надобности оправдываться перед саксонской девицей,которой он делает честь,предлагая ей свою руку. Ты горда, Ровена, но тем более ты годишься мне в жёны. И каким иным способом можешь ты достигнуть высших почестей,как не союзом со мною? Как иначе избавишься ты от жизни в жалком деревенском сарае,где саксы спят вповалку со своими свиньями, составляющими всё их богатство? Как займёшь иначе подобащее тебе почётное положение среди того общества, в котором собралось все, что есть в Англии могущественного и прекрасного?
- Сэр рыцарь,- отвечал Ровена - тот сарай, о котором вы упомянули с таким презрением, с младенчества служил мне надёжным приютом. Поверьте, что если я когда-нибудь его покину,то не иначе,как с таким человеком, который не станет презрительно отзываться о жилище, где я выросла и воспитывалась.
- Я угадываю вашу мысль,леди,-сказал де Браси,-хотя вы,может быть,думаете, что выразились слишком неясно для моего понимания. Но не воображайте, что Ричард Львиное Сердце когда-либо займёт свой трон. Ещё менее того вероятно, чтобы его любимчик Уилфред Айвенго подвёл вас к его трону и представил ему вас как свою супругу. Другой претендент на вашу руку, возможно, испытывал бы чувство ревности, но на моё решение не может повлиять мысль об этой ребяческой и безнадёжной страсти.Знайте,леди, что этот соперник находится в моей власти. От меня зависит выдать тайну его пребывания в этом замке Реджинальду Фрон де Бефу,а если барон узнает об этом, его ревность будет иметь худшие последствия, чем моя.
- Уилфред здесь?- молвила Ровена презрительно.- Это так же справедливо,как то, что Фрон де Беф- его соперник.