- Раненый товарищ!- воскликнул барон в великом изумлении и гневе.- Не удивительно, что мужики и qомены отваживаются осаждать баронские замки, а шуты и свинопасы дерзают присылать дворянам вызовы,коли воины превращаются в сиделок при больных,а бойцы из вольной дружины нанимаются стеречь умирающего в ту минуту, когда замок в осаде! Ступайте на стены, проклятые лентяи!- крикнул он таким громовым голосом, что грозное эхо прокатилось под сводчатым потолком.- Я вам говорю, по местам! Не то я все кости вам переломаю этой дубиной.
Слуги угрюмо отвечали, что и сами рады идти на стены, лишь бы Фрон де Беф взялся оправдать их перед хозяином, который приказал им ухаживать за умирающим.
- За умирающим, мошенники!- кричал Фрон де Беф.- Говорю вам: мы все превратимся в умирающих,если не примемся за дело как следует!Я сейчас пришлю вам смену- приставлю другую сиделку к вашему презренному товарищу. Эй, Урфрида!Проклятая старуха!Эй,саксонская ведьма! Не слышишь, что ли? Ступай, ухаживай за раненым негодяем, раз за ним непременно нужен уход, а эти плуты пусть возьмутся за оружие! Вот вам два арбалета, молодцы, и к ним вороты и стрелы. Становитесь у бойницы и смотрите, чтобы каждый выстрел попадал в саксонскую башку!
Слуги де Браси, скучавшие в бездействии, с радостью отправились на свои посты, а забота о раненом Айвенго была возложена на Урфриду, или Ульрику. Но она в это время терзалась такими жгучими воспоминаниями, была так поглощена сознанием пережитых обид и надеждой на мщение, что очень охотно передала Ревекке обязанность присматривать за раненым.
Глава XXIX
О воин доблестный, взойди на башню,
Взгляни на поле, расскажи о битве.
Минуты серьёзной опасности нередко совпадают с минутами сердечной откровенности. Душевное волнение заставляет нас забыть об осторожности, и мы обнаруживаем такие чувства, которые в более спокойное время постарались бы скрыть,если не в силах вовсе подавить их.Очутившись опять у постели Айвенго, Ревекка сама удивилась той острой радости,которую ощутила при этом, несмотря на всю опасность их положения.Нащупывая его пульс и спрашивая о здоровье, она дотрагивалась до него так нежно и говорила так ласково, что невольно обнаружила гораздо более горячее участие, чем сама того хотела. Голос её прерывался,и рука её дрожала, и только холодный вопрос Айвенго: «Ах, это вы, любезная девица?»- заставил её прийти в себя и вспомнить, что испытываемое ею чувство никогда не может стать взаимным.Чуть слышный вздох вырвался из её груди. днако дальнейшие вопросы о его здоровье она задавала уже тоном спокойной дружбы.
Айвенго поспешил ответить,что чувствует себя прекрасно,гораздо лучше, чем мог ожидать.
- И всё благодаря твоему искусству, милая Ревекка! - прибавил он.
«Он назвал меня милой Ревеккой,- подумала про себя девушка, - но таким равнодушным и небрежным тоном, что он не подходит к этому слову. Его боевой конь или охотничья собака для него дороже презренной еврейки!»