- Мой дух страждет,добрая девушка,- продолжал Айвенго,- от тревоги гораздо сильнее,нежели тело мучиться от боли.Из того, что при мне говорили здесь мои бывшие сторожа,я догадался,что нахожусь в плену.А если я не ошибаюсь, грубый голос человека, который только что прогнал их отсюда, принадлежит Фрон де Бефу; по-видимому, мы в его замке. Если так, то чем же это может кончиться и каким образом могу я защитить Роверу и моего отца?
«А о еврее и о еврейке он не упоминает,- подумала опять Ревекка.- Да и что ему за дело до нас, и как справедливо наказывает меня бог за то, что я позволила себе так много думать о рыцаре».
Осудив таким образом самое себя, она поспешила сообщить Айвенго все сведения,какие успела собрать.Но их было очень немного.Ревекка сообщила ему, что в замке всем распоряжаются храмовник Буагильбер и барон Фрон де Беф, что снаружи замок осаждают, но кто- неизвестно. Она сказала ему ещё, что в настоящую минуту в замке заходится христианский священник,который, быть может, знает больше.
- Священник!- радостно воскликнул Айвенго.- Позови его сюда, Ревекка, если можно!Скажи,что больной просит его духовного утешения. Скажи ему что хочешь, только приведи сюда. Должен же я предпринять что-нибудь! Но как я могу действовать, не зная, как обстоит дело?
Согласно этому желанию Айвенго, Ревекка попыталась привести Седрика в комнату раненого рыцаря.Но мы видели, что ей это не удалось из-за вмешательства Урфриды,также подстерегавшей мнимого монаха. Ревекка возвратилась к Айвенго сообщить ему об этом.
Они не успели даже посетовать на свою неудачу и придумать какой-нибудь иной план, как глухой шум, уже давно раздававшийся в замке, превратился в отчаянный грохот и гам.
Наверху,вдоль зубчатых стен,равно как и по узким и извилистым лестницам и коридорам,ведущим к бойницам и другим защитным пунктам,раздавались тяжёлые и торопливые шаги вооружённых слуг.Слышны были голоса рыцарей, воодушевлявших своих подчинённых и распоряжавшихся обороной; их возгласы заглушались звоном оружия и воинственными кликами тех, к кому они обращались. Как ни тревожны были эти звуки,говорившие о чём-то ещё более ужасном,в них было всё же что- то торжественное, и благородная душа Ревекки не могла не почувствовать этого даже в минуту страшной опасности.Глаза её загорелись, хотя вся кровь отхлынула от щёк, и она, трепеща от ужаса, смешанного с восторгом, шёпотом повторяла не то про себя, не то обращаясь к своему собеседнику слова из священного писания: «Колчан грохочет, копьё и щит сверкают… раздаются голоса начальников и возгласы воинов!»
Но Айвенго, подобно боевому коню, описанному там же,сгорал от нетерпения и всей душой стремился принять участие в бою, который предвещали все эти воинственные звуки.
- Если бы мне доползти хотя бы до того окошка,- говорил он,- хотя бы поглядеть, как произойдёт эта битва! Если бы мне добыть лук и пустить стрелу или хоть раз ударить секирой ради нашего освобождения! Но всё напрасно, всё напрасно- я бессилен и безоружен!
- Не волнуйся,благородный рыцарь,-сказала Ревекка.- Слышишь, как всё вдруг смолкло? Может быть, и не будет битвы.