- Ну, вставай скорее! Я англичанин и не охотник до таких восточных церемоний. Кланяйся богу, а не такому бедному грешнику, как я.
- Да, Исаак,- сказал приор Эймер,- преклони колена перед богом в лице его служителя, и кто знает - быть может, искреннее твоё раскаяние и добрые пожертвования на усыпальницу святого Роберта доставят неожиданную благодать и тебе и твоей дочери Ревекке.Я скорблю об участи этой девицы,ибо она весьма красива и привлекательна.Я её видел на турнире в Ашби.Что же касается Бриана де Буагильбера, то на него я имею большое влияние. Подумай же хорошенько, чем ты можешь заслужить моё благоволение, дабы я ему замолвил за тебя доброе слово.
- Ох, ох,- стонал еврей,- со всех сторон меня обобрать хотят! Попал в плен к ассирийцам, и египтянин также считает меня своей добычей!
- Какой же иной участи может ожидать твоё проклятое племя?- возразил приор.- Ибо что говорится в священном писании: «Verbum domini projecerunt, et sapientia est nulla in eis»,то есть отвергли слово божие, и мудрости нет в них; «propterea dabo mulieres eorum exteris»- и отдам жён их чужестранцам, то есть храмовникам, в настоящем случае, «et thesauros eorum hceredibus alienis» - а сокровища их другим,сиречь,в настоящем случае, вот этим честным джентльменам.
Исаак громко застонал и стал ломать руки в припадке скорби и отчаяния.
Тут Локсли отвёл Исаака в сторону и сказал ему:
- Обдумай хорошенько, Исаак, как тебе действовать; мой совет- постарайся задобрить этого попа. Он человек тщеславный и алчный и, кроме того, сильно нуждается в деньгах на удовлетворение своих прихотей, так что тебе легко ему угодить. Не думай, что я поверил твоим уверениям, будто бы ты очень беден. Я прекрасно знаю железный сундук, в котором ты держишь мешки с деньгами. Да это ещё что! Я знаю и тот большой камень под яблоней, что скрывает потайной ход в сводчатый подвал под твоим садом в Йорке.
Исаак побледнел.
- Но ты не опасайся меня,- продолжал иомен,- потому что мы с тобою ведь старые приятели. Помнишь ли ты больного йомена, которого дочь твоя Ревекка выкупила из йоркской тюрьмы и держала у себя в доме, пока он совсем не выздоровел? Когда же он поправился и собрался уходить от вас, ты дал ему серебряную монету на дорогу. Хоть ты и ростовщик, а никогда ещё не помещал своего капитала так выгодно, как в тот раз: эта серебряная монета сберегла тебе сегодня целых пятьсот крон.
- Стало быть, ты тот самый человек, кого мы звали Дик Самострел? - сказал Исаак. - Мне и то казалось, будто твой голос мне знаком.