- Да, я Дик Самострел,- отвечал главарь,- а также Локсли.
- Только ты ошибаешься, мой добрый Дик Самострел, касательно этого самого сводчатого подвала.Бог свидетель,что там ничего нет,кроме кое-какого товара, с которым я охотно поделюсь с тобой, а именно: сто ярдов зелёного линкольне кого сукна на камзолы твоим молодцам,сотня досок испанского тисового дерева, годного на изготовление луков,и сто концов шёлковой тетивы, ровной, круглой… Вот это всё я пришлю тебе, честный Дик, за твоё доброе ко мне расположение… Только, уж пожалуйста, мой добрый Дик, помолчим насчёт сводчатого подвала.
- Будь спокоен,буду молчать,как сурок. И поверь, что я искренне печалюсь о судьбе твоей дочери. Но помочь делу не могу. В открытом поле мои стрелы бессильны против копий храмовника: он мигом сотрёт меня в порошок. Если бы я знал, что с Буагильбером была Ревекка, я бы попытался тогда её освободить. А теперь одно средство:действуй хитростью.Ну,хочешь, я за тебя войду в сделку с приором?
- С благословения бога, Дик, делай как знаешь, только помоги мне выручить моё родное детище!
- Только не ввязывайся не вовремя со своими расчётами,-сказал разбойник, - тогда я сговорюсь с аббатом.
Локсли пошёл к Эймеру, Исаак последовал за ним как тень.
- Приор Эймер,- сказал Локсли,- прошу тебя,подойди ко мне сюда,под дерево; говорят, будто ты больше любишь доброе вино и приятное женское общество, чем это подобает твоему званию,сэр аббат. Но до этого мне нет дела. Ещё говорят, что ты любишь породистых собак и резвых лошадей, и легко может статься, что, имея пристрастие к вещам,которые обходятся дорого, ты не откажешься и от мешка с золотом.Но я никогда не слышал, чтобы ты любил насилие и жестокость. Ну так вот: Исаак не прочь доставить тебе кошелёк с сотней марок серебра на твои удовольствия и прихоти, если ты уговоришь своего приятеля храмовника, чтобы он отпустил на свободу дочь Исаака.
- И возвратил бы её честно и без обиды, как взял от меня, иначе я не плательщик, - сказал еврей.
- Молчи, Исаак,- остановил его разбойник, - не то я не стану вмешиваться. Что вы скажете на моё предложение, приор Эймер?
- Это дело довольно сложное,- отвечал приор.- С одной стороны, это доброе дело,а с другой- оно на пользу еврею и потому противно моей совести.Впрочем, если еврей пожертвует сверх того что-нибудь на церковные нужды, например на пристройку общей спальни для братии, я, пожалуй, возьму грех на душу и помогу ему выручить его дочь.