- Ну, так сами и рассказывайте, коли так!- сказал Деннет, раздосадованный тем, что его непрестанно прерывают.Его товарищу и менестрелю стоило немалого труда уговорить старика продолжать своё повествование. Наконец он сказал:
- И вот эти двое трезвых монахов, раз его преподобие непременно хочет, чтобы они были трезвыми, добрую половину летнего дня пили себе добрый эль, и вино, и всякую всячину, как вдруг услышали протяжный стон, потом звяканье цепей, потом на пороге комнаты появился покойный Ательстан, да и говорит: «А, нерадивые пастыри!…»
- Вздор! - поспешно перебил монах. - Он ни одного слова не сказал!
- Вот как! - сказал менестрель, отводя монаха прочь от крестьян. - У тебя опять новое приключение, брат Тук.
- Тебе я скажу, Аллен из Лощины,-сказал отшельник.- Я видел Ательстана так же ясно, как живой может видеть живого. И саван на нём, и такой тяжёлый запах, как из могилы. Бочка вина не смоет этого из памяти!
- А ещё что скажешь?- сказал менестрель.- Смеёшься ты надо мной!
- Хочешь- верь,хочешь- не верь, - продолжал монах, - я его хватил дубиной так, что от моего удара и бык свалился бы, а дубина прошла через него, как сквозь столб дыма.
- Клянусь святым Губертом,- сказал менестрель,- это презанятная история и стоит того,чтобы переложить её в стихи на мотив старинной песни «Приключилась с монахом превеликая беда…»
- Ладно,смейся,коли тебе охота,- отвечал Тук.- Только такую песнь я петь не стану. Пусть лучше привидение или сам чёрт утащит меня с собой в преисподнюю, если запою. Нет, нет! Я тут же решил потрудиться ради спасения души - подсобить сжечь колдунью, подраться за правое дело или сделать ещё что-нибудь угодное богу. Затем и пришёл сюда.
Внезапно удар большого колокола церкви святого Михаила в Темплстоу, старинного здания, возвышавшегося среди посёлка на некотором расстоянии от прецептории, прервал их беседу. Один за другим редкие и зловещие удары колокола раскатывались отдалённым эхом и наполняли воздух звуками железного надгробного плача. Унылый звон, возвещавший начало церемонии, заставил содрогнуться сердца присутствующих;все взоры обратились к стенам прецептории в ожидании выхода гроссмейстера и преступницы.