Пускай настанут холода,
Засеребрится смоль волос,
Но бодрым, рыцарь, будь всегда,
Вино сильнее, чем мороз.
Я вынужден на сегодня навязаться вам в гости, сестра.
Мне хочется знать, чем закончится столкновение в Лоудон-хилле; впрочем, его исход предрешен: трудно себе представить, чтобы мятежники могли устоять против такого полка кавалерии, как наши недавние гости. Увы! Было время, когда ничто, кроме болезни, не могло бы заставить меня сидеть в четырех стенах, дожидаясь новостей о стычке, происходящей на расстоянии каких-нибудь десяти миль от меня! Но, как поется в старинной песне:
Пройдут года и сталь клинка
Покроют слоем ржавой пыли…
Где тот, которого б года,
Летя вперед, не победили?
— Оставшись с нами, вы доставите нам огромное удовольствие, дорогой брат, — сказала леди Маргарет. — И хоть не очень-то вежливо покидать вас, я все же воспользуюсь правом нашей старинной дружбы и пойду навести порядок в хозяйстве, несомненно пострадавшем от утреннего приема.
— О, я ненавижу церемонии; они для меня так же несносны, как спотыкливый конь, — ответил майор. — К тому же, если вы останетесь здесь со мной, ваши мысли все равно будут с холодным мясом и с остатками ваших паштетов. Где Эдит?
— Ей нездоровится; мне сообщили, что она у себя и прилегла отдохнуть, — ответила старая леди. — Как только она проснется, я дам ей капель.
— Вот тебе на! Должно быть, это солдаты произвели на нее такое впечатление, — заметил майор Белленден. — Она не привыкла к тому, чтобы одного из ее знакомых вели у нее на глазах на расстрел, а другой отправлялся в бой, откуда, быть может, ему не суждено возвратиться. Но если опять вспыхнет гражданская война, она скоро привыкнет к этому.
— Не дай Боже, братец, — сказала леди Маргарет.
— Не дай Боже, как вы говорите; а пока что я, пожалуй, сыграю с Гаррисоном в триктрак.