Охотники с трудом приподняли, отвалили в сторону мертвого зверя. Под ним, уткнувшись лицом в снег, лежал Федя.
Увидев его, дед только охнул и повалился возле внука.
— Федя! Федечка! — Больше он ничего не мог выговорить.
И вдруг — или это чудится старику? — мальчик поворачивает голову, привстает:
— Дедушка…
— Федюша! — вскрикивает дед и еще крепче обнимает внука.
Федя с трудом поднимается на ноги. Он даже не ранен — медведь только подмял его.
— Ка-ак сшиб он меня да как навалился… — возбужденно рассказывает Федя. — Помутилось все — и не помню… А потом очнулся, лежу под ним, боюсь шелохнуться. Лежал, лежал, не знаю сколько, весь затек. Вдруг он как зашевелится! Ну, думаю, конец мой пришел. А это, значит, вы его поднимать стали?
Силантий оглядел со всех сторон убитого зверя.
— Ишь, живучий какой! — сказал он. — Насмерть ранен, а пробежал сколько. Молодец, Федюха, здорово ты ему закатил, в самое сердце. А то бы — капут тебе.