«Вот уже близка вершина, а на дереве ничего и нет, — с сожалением подумал я. — Всё это только выдумки».
Я начал спускаться и вдруг прямо перед собой увидел то самое, чего уже не надеялся найти: среди обледенелых, покрытых снегом веток едва виднелось небольшое гнездо, а в нем, будто весной, озабоченно распушившись, сидела зеленоватая птичка — самочка клеста.
Неловким движением я качнул ветку. Испуганная птица вспорхнула. Я наклонился и чуть не вскрикнул от изумления: в гнезде копошились только что вылупившиеся, совсем голые птенцы.
Над самым гнездом свешивались заснеженные ветви. В лесу от мороза трещали деревья, а здесь меж сучьев старой ели будто наступила весна: заботливая мать выводила птенцов.
Я поскорее слез с дерева, чтобы не тревожить эту удивительную семью. Легко спрыгнул в снег, огляделся, и зимний лес уже не казался мне, как прежде, угрюмым и безжизненным.
Стоя под деревом, я тер закоченевшие в шерстяных варежках руки, посмеивался над собой и с восторгом думал о голых малышах в гнезде, которым не страшна зимняя стужа.
Ушан
Ехали мы с приятелем с охоты. Слез я с тележки и пошел рядом — ноги размять. А проезжали мы через лес. Вся дорога была завалена желтыми листьями; они лежали толстым пушистым слоем, шуршали и рассылались под ногами, как волны под корабельным носом. Так я и шел, глядя под ноги и гоня перед собою большую пушистую волну листьев. Вдруг вижу — на дороге меж листьев что-то сереет. Нагнулся, смотрю — зайчонок, да такой маленький! Пригнулся и сидит смирнехонько. Я так и ахнул: только что здесь товарищ мой проехал, как же он зайчонка не раздавил?
— Ну, — говорю, — видно, такой ты, зайка, счастливый!