А перед тем как улечься спать. Ушан каждый раз начнет бывало бегать по комнате в разные стороны — то направо побежит, то налево, то в сторону прыгнет. Это он следы свои запутывал. На воле зайцы, прежде чем лечь на отдых, всегда так делают. Если на снегу посмотреть заячий след, так и не разберешь, куда заяц шел. Недаром такие следы называются «заячьими петлями». Вот наткнется на них охотничья собака; пока разбирается, ходит по следу туда-сюда, а заяц уже давно услышал ее и удрал подобру-поздорову.
Наш Ушан хоть и не в лесу жил, но заячьи повадки соблюдал исправно. Кажется, от кого бы ему у нас прятаться — один Джек, тут же на ковре дремлет и посматривает на Ушана, — как тот выделывает по комнате свои заячьи петли. Глядит Джек, прищурится, будто смеется над глупым зайцем.
* * *
Прожил у нас Ушан всю зиму. Настала весна, повсюду растаял снег. Не успели оглянуться, как уже зазеленела трава. Решили мы Ушана в лес, на свободу выпустить. Посадил я его в корзинку, пошел в лес и Джека с собой взял — пусть проводит приятеля. Хотел и Иваныча в корзинку посадить, да тяжело нести; так и оставил дома.
Пришли мы с Ушаном и с Джеком в лес. Вынул я Ушана из корзинки и пустил на траву. А он и не знает, что дальше делать, и не бежит, только ушами шевелит. Тут я хлопнул в ладоши:
— Беги в лес, косой! Чего здесь сидишь?
Ушан испугался и поскакал в лес, а Джек за ним.
«Вот, — думаю, — в лесу-то привольней, чем в комнатах бегать!»
Подождал я — Джек не возвращается. Вдруг слышу вдали заячий крик, еще и еще… Я на крик бросился, добежал, гляжу — а уж Джек держит в зубах Ушана.
Я кричу: