Я бывало старался встать как можно раньше, выбегал на бугор и подолгу любовался этими большими черными птицами. Но ни разу мне не удавалось подкрасться к ним поближе.
Только начнешь подбираться, а тетерева уже заметили, вытянули шеи, насторожились. Сделаешь еще шаг-два, а они хлоп-хлоп крыльями — и разлетелись.
Но вот как-то раз зашел к отцу лесник — дедушка Иван. Я рассказал ему, как по утрам бегаю смотреть на тетеревей, да никак не могу к ним подкрасться. Дедушка засмеялся и сказал:
— Ну, мы их с тобой перехитрим! Проси отца, чтобы он тебе позволил завтра со мною на охоту пойти. Только не проспи.
Отец на охоту меня отпустил. Конечно, я не мог заснуть ни на минуту — все боялся проспать. Дедушка зашел за мной, когда было еще совсем темно. Задолго до света мы уже пробирались по лесной дорожке. Старик нес на плече ружье и мешок. Я спросил:
— Дедушка, что у тебя в мешке?
А он только рукой махнул: придет время — увидишь.
Мы вышли на поляну. Там стоял шалаш. Старик положил ружье на землю и развязал мешок. Я заглянул в него, да так и ахнул. В мешке лежали сделанные из тряпок два тетерева. Из пестрых тряпок курочка-тетерка, а из черных — тетерев-петух. Хвост у петуха был сделан из настоящих тетеревиных перьев. Я никак не мог понять, зачем дедушке нужны эти игрушечные птицы, а он посмеивался и ничего не отвечал на мои вопросы. Срубил молодую березку, привязал к верхушке тряпичных тетеревей и закопал березку в землю посредине полянки. Издали можно было подумать, что на березке сидят два настоящих, живых тетерева.
Устроил это дедушка, влез в шалаш и позвал меня к себе.
— Слушай, — сказал он мне. — Сейчас тетерева прилетят сюда кормиться. Увидят наших, подумают, что это живые, и подсядут к ним, чтобы вместе березовые сережки ощипывать, а мы их тут и подстрелим.