К троицыну дню барин, точно, приехал в сельцо Пересветово. Он был сильно не в духе на ту пору: пересветовцы опять неисправно заплатили оброк, да к тому же приходилось ленивому Ивану Данилычу позаняться, в течение нескольких дней, полюбовным размежеванием с соседними помещиками. Неудачно выбрал время Трифон Афанасьев для разговора своего с барином.
— Что ты?.. зачем еще? — спросил сурово Одоньев, увидав старика.
— К вашей милости, батюшка…
— Говори ты мне скорее… некогда тут возиться со всякими вашими глупостями!
— Батюшка, — сказал Трифон дрожащим голосом: — сделайте божескую милость… переведите меня в Делюхино…
— Это зачем?
— Да невмоготу, батюшка, стало… невмоготу стало проживать здесь…
— Что за вздор!.. это пустяки!.. Объясни по крайней мере толком: отчего нельзя жить тебе здесь?
— Все обыскивают… понапрасну теперича… А видит бог…
И старик горько, горько заплакал. Жаль стало его Одоньеву.