Он несколько минут соображал что-то, потом сделал шаг вперед, спрятал руки назад и опять сказал:
- Ваше благородие! Я понимаю-с, очень даже понимаю, что вам требуется.
- Что же вы понимаете?
- Я вам вот доложу-с. Все-с! вы меня извольте спросить, и я вам могу, даже то есть до нитки рассказать.
Нил Алексеич подошел ближе и начал шептать:
- Вот как теперь господин Савин и прочие, ежели что рассказать… Что ж? Я человек маленький. Меня погубить недолго. Только это им будет стыдно. Как я вам докладываю, я всей душой перед вами. И как я надеюсь на вас. Ну, а они совсем напротив, и даже, можно сказать, стараются, как бы человеку сделать то есть вред, а не то что.
Я начал теряться в догадках: хочет ли он мне сообщить что-нибудь очень любопытное или так, бессознательно с похмелья несет вздор.
- Какой же вред? - спросил я наудачу.
- А уж они найдут такую вину.
Им это ничего не значит - человека погубить. Что ж? Я молчу. Я не могу против своего начальства говорить ничего. Я молчу-с.