Скрыться никуда нельзя.
Началась тщательная проверка документов и наличия мужчин по судовой книге. Двух пассажиров не хватало. После непродолжительных поисков одного нашли в его же собственной корзине, другого — в продуктовом ящике на кухне. Оба офицеры.
В результате проверки с парохода сняли 30–35 офицеров и торговцев, военно-обязанных. Всех отправили в комендатуру, на «фронт».
После этого маленького «инцидента», пароход вечером отошел от пристани.
Пароход слегка покачивало.
Около трубы, на палубе, расположилась группа солдат, возвращающихся из отпуска по своим частям. Они вели разговор о последних событиях на фронте и неожиданном снятии с парохода группы офицеров.
— Кажется, скоро конец, крышка нам и Деникину. Харьков сдали, за Харьковом — Ростов… Красные развивают наступление во всю… Эх, скорей бы они ударили, но ударили так, чтобы конец был. — Неожиданно заканчивает солдат-автомобилист.
— А, ты, брат, не горячись, — вмешивается постарше, крепкий бородач. — Еще неизвестно, чем все кончится. У них, брат, пехоты-то нет, а без пехоты, знамо дело, что за война… Деникин теперь объявил полную мобилизацию всех казаков. Набьют они Буденному почем зря. — Затем, помолчав немного, неожиданно добавил:
— Эх, брат, и надоело-же воевать. С 14 года. И против Корнилова ходил. Краснов мобилизовал. Потом удрал и теперь вот, опять у Деникина… Красные говорят, чтоб мы сдались, что нам ничего не сделают. А черт их душу знает. Наши то офицера рассказывают совсем другое… Если бы знать наверное, то, ей-богу, ушел.
— То-то и оно, что все рассказывают…