После проведенной мобилизации оставшиеся энергично принялись за изыскание путей отъезда из Крыма за границу. Прошедшие слухи о перенесении всей борьбы с большевиками в Крым и о возможности новой мобилизации еще более подтвердили желание выехать.
Пути в скором времени были отысканы. Всевозможные иностранные консульства явились на помощь своим «подданным», застрявшим в России. Началась «репатриация», появились всевозможные плакаты, объявления, официальные сообщения о возможности «репатриации» и выезда на родину (для всех родиной оказался город Константинополь — Турция). Расписание отдельных групп явилось теперь украшением стен города и в особенности набережной. Наиболее энергичную деятельность проявили консульства: грузинское, армянское, греческое, французское и польское.
Через неделю добрая половина населения были поляки и грузины. У всех были на руках самые настоящие иностранные паспорта, с подписями и печатями. «Общипанный польский гусь» и «царица покровительница Грузии» (гербы Польши и Грузии) для многих, запасшихся ими заранее, были спасением от прошедшей мобилизации. Сотни исконных русских: москвичей, петроградцев, казаков с Дона и Кубани, не говоря уже об украинцах, стали «настоящими» подданными грузинской и польской республик.
Появились десятки агентов-трансформаторов, которые в течение трех дней (с гарантией), превращали кого угодно и в какое угодно подданство. Плата взималась в зависимости от того, в какое подданство переходили, и от материального положения просителя. Дороже и труднее всего было сделаться французом. Дешевле и легче всего поляком. Репатрируемый шел к ксендзу, клал на тарелку или в кружку определенную сумму денег; ксендз выдавал удостоверение о католицизме; затем нужно было принести в бюро квитанцию о потере паспорта, выданного будто бы в пределах нынешней Польши, и наконец удостоверение 2–3 свидетелей, настоящих поляков, что репатрируемый действительно поляк — и новый подданный Польши готов.
Впоследствии рассказывали, что в самый разгар «репатриации» приехал новый польский консул, — «настоящий». Старый, захватив печати, деньги, — бежал. Все ранее выданные паспорта объявлены были недействительными. Началась новая перерегистрация.
В грузинском консульстве произошло 3 или 4 «революции» и «свержения» консулов.
В конце января или начале февраля, с вечера в городе произошло необычайное оживление. В портовом управлении вывесили телеграмму о прибытии в Ялту из Феодосии французского парохода, который будет забирать иностранцев, главным образом, французов. Там же начали предварительную продажу билетов. Около кассы одиночные фигуры русских и французов. Объясняется это тем, что каждое консульство предполагало иметь свой пароход и деньги на билеты были уже собраны заранее.
Рано утром в порт прибыл пароход. Часов в двенадцать дня началась посадка на пароход. Вечером подняли сигнал к отходу.
Из города прибыла комиссия в составе двух комендантов (над городом и портом), начальника контрразведки и французского военного представителя. Началась проверка паспортов. Паспорта оказались в исправности. Все имели достаточное количество виз. Без одной из виз паспорт считался недействительным, и выезд за границу запрещался. Так как пароход шел в Константинополь, то многие были в искреннем отчаянии, что не запаслись визой «турецкого султана».
Проверка кончилась, комиссия удалилась, сходни поднялись.