Вслед за этим была объявлена очередная мобилизация в Крыму и приказ о явке в Крым всех офицеров, солдат, казаков, врачей и чиновников, эвакуировавшихся в разное время в Константинополь. Проведение в жизнь этого приказа в Константинополе взяли на себя французы. На островах, где беженцы были в полном распоряжении союзников, этот приказ имел некоторый успех. Добровольно на островах никто не явился. Тогда, по заранее составленным и имевшимся спискам, собирали находившихся на островах военнообязанных, грузили на пароходы и отправляли в Крым. Некоторые все-таки сумели бежать с островов в Константинополь и тем спаслись от мобилизации. В Константинополе эта мобилизация не удалась совершенно; за исключением тех, кто проживал б посольстве и двух общежитиях, никто не явился. Французские эскадроны устроили проверку документов у русских на улицах, трамваях, пароходах и т, д., но и это ни к чему не привело. Ехать в Крым желающих не было.
Дня через два после отъезда в Крым ген. Врангеля, приблизительно в апреле месяце 1920 года, из Крыма, на английском миноносце, в Константинополь прибыл с семьей бывш. главнокомандующий ген. Деникин и вместе с ним прибыл бывший начальник его штаба ген. Романовский и еще несколько наиболее близких к нему лиц. С миноносца ген. Деникин вместе с ген. Романовским отправился в посольство, куда и прибыл часов около двух дня. По прибытии в посольство, ген. Деникин вспомнил, что на миноносце он забыл некоторые свои книги и документы. Немедленно ген. Романовский отправился на автомобиле и вскоре возвратился обратно. Было около 5 час. дня. При выходе ген. Романовского из автомобиля в тот момент, когда он вошел в двери вестибюля, к нему подошел какой-то офицер в форме мирного времени и обратился с каким-то вопросом. Ген. Романовский, отвечая на ходу, быстро прошел вперед по направлению помещения, занимаемого ген. Деникиным. Я в это время сидел в среднем зале, отделенном от лестницы, ведущей из вестибюля наверх сплошной перегородкой с дверью. Неожиданно прогремели 2–3 сплошных выстрела где-то внутри посольского здания. Я и мой знакомый, с которым мы разговаривали, а также все беженцы, находившиеся там же, не обратили на это никакого внимания. У всех промелькнула мысль, что это, вероятно, кто-либо из пьяных офицеров забавляется стрельбой из револьвера. Вслед за этим неожиданно кто-то начал стучать в стеклянную дверь с лестницы, которая была заперта на ключ. Обернувшись, я увидал за дверью фигуру в офицерской форме. Быстро подойдя к двери я открыл ее. Не останавливаясь, офицер быстро и взволнованно бросил фразу: «Бегите все вниз. Генерал зовет» — и по черной лестнице, ведущей во двор драгоманата, побежал вниз.
В вестибюле, перед лестницей было пусто. Бросились налево в вестибюль, ведущий во двор, — тоже никого. Тогда, заглянув в биллиардную, которая отделяла внутреннее помещение от второго вестибюля, мы натолкнулись на человека, лежавшего на полу между биллиардом и дверью вестибюля. Это был ген. Романовский. Возле него на коленях стояла какая-то женщина и платком прижимала кровь, струившуюся из ранки возле сердца. Лежал он лицом вверх. Выражение лица было абсолютно спокойное, и только чрезмерная, мертвенно-синеватая бледность лица говорили, что он уже мертв. Убит он был наповал тремя пулями, из коих одна попала в сердце. В это время прибыл уже врач и начальство из драгоманата. Всех из вестибюля удалили. Проходя наверх и войдя уже обратно в зал, мы заметили справа, около стеклянной перегородки, трясущуюся фигуру какого-то солдата. Оказалось, что это был денщик графа Шувалова, с коим он вместе эвакуировался из Новороссийска. На мой вопрос: «что с вами?», он ничего не ответил. Продолжал стоять и дрожать. Кто-то принес валерьянки, он выпил и только после этого, успокоившись, рассказал: «Я стоял около вещей графа и случайно смотрел через стеклянную перегородку в зеркало, что на площадке лестниц. В это время я увидел в зеркало, что внизу идет генерал, а сзади него молодой офицер. Потом этот офицер остановился около одной колонны, выхватил из кармана револьвер и несколько раз выстрелил по направлению генерала. Затем он быстро побежал по лестнице в зал, но дверь была закрыта, и он начал стучать. Когда я увидел, что вы побежали и начали ему открывать дверь, я до того испугался, что не мог не только крикнуть вам что-либо, но даже двинуться с места. Я думал, что как только вы откроете, то он начнет стрелять в вас». Таким образом, единственным и совершенно случайным свидетелем убийства ген. Романовского был денщик графа Шувалова. Зеркало во всю стену площадки между лестницами отражало во второй этаж все, что происходило внизу в вестибюле. Если бы не случайное, нервное потрясение денщика графа Шувалова, то, вероятнее всего; убийца был бы задержан. Я точно деталей и примет убийцы не заметил, но зато денщик графа Шувалова описал убийцу с деталями и подробностями. По этим приметам было выяснено, что убийца по черной лестнице и через двор драгоманата бежал на улицу, ведущую вниз в Галату.
Перед этим убийством, в течение нескольких дней, во двор посольства заходили какие-то офицеры и наводили справки у швейцара и привратника посольства о приезде ген. Деникина и ген. Романовского. В день убийства этот офицер-убийца от княгини Урусовой узнал, что ген. Деникин и генерал Романовский уже в посольстве, остался во дворе и начал выжидать удобного случая. Случай этот вскоре представился и ген. Романовский был убит.
Минут через 15 все ходы и выходы из посольства были заняты английскими войсками. Последние были также введены внутрь посольства и поставлены для охраны ген. Деникина и драгоманата. Немедленно началось следствие, которое повели английские власти. Всех свидетелей этого убийства, в том числе и меня, немедленно схватили и повели на допрос в драгоманат. Лишь после продолжительного допроса всех освободили и поздно ночью я вернулся домой. В тот же вечер, после панихиды по убитом ген. Романовском, ген. Деникин, вместе со своей семьей, под охраной английских войск был доставлен на английский миноносец и на следующий день утром уехал из Константинополя.
В течение этого вечера весть об убийстве Романовского облетела весь город, и на следующий день посольский двор был полон беженцами, обсуждавшими убийство и причины, вызвавшие его. Особого впечатления на беженскую массу убийство не произвело. Ген. Романовский популярностью не пользовался и его считали «злым гением ген. Деникина». Ему приписывались все неудачи добровольческой армии и новороссийская катастрофа. Беженцы, придерживавшиеся этого мнения, считали, что это убийство было местью со стороны группы офицеров за вышеуказанные «грехи» ген. Романовского. Другие, — что это месть со стороны монархистов за нежелание Романовского, как начальника штаба, продолжать борьбу с большевиками, во главе с Врангелем. Третьи, — что выстрел был направлен не в ту сторону, куда следовало. Убить следовало не ген. Романовского, или ген. Деникина, а ген. Лукомского, бывшего при Деникине председателем «особого совещания». «Особое совещание» было в скрытой форме правительство, совет министров, под председательством генерала Лукомского.
Ген. Лукомский делал всю внутреннюю и внешнюю политику, и вот, по мнению этой группы, эта-то политика была причиной гибели армии и новороссийской катастрофы. Было и еще одно мнение, приписывавшее это убийство делу рук большевиков, и что, мол, надо ждать еще ряда убийств лиц командного состава. Большевики, мол, посредством убийства всей «верхушки» армии, хотят тем самым прекратить борьбу.
После убийства и в целях обнаружения убийцы было приказано от имени верховного союзного командования зарегистрироваться всем офицерам, врачам, военным чиновникам и солдатам у военного представителя и иметь удостоверение о регистрации. Все, не имеющие такового удостоверения, должны были арестовываться и немедленно препровождаться в Крым. Но этот приказ, как и вообще все приказы, не имел никакого успеха. На регистрацию явились лишь те, кто проживал в официальных учреждениях и общежитии.
Убийца разыскан не был, но молва говорила, что убийца безусловно, кому следует, известен, но по некоторым причинам решили это дело прекратить. С невыяснением убийцы не была выявлена и истинная причина убийства ген. Романовского.
То обстоятельство, что убийство ген. Романовского, одного из видных руководителей добровольческой армии, прошло почти незамеченным официальной печатью Врангеля, заставляло многих предполагать, что в этом убийстве были замешаны верхи.