Ресторан «Черная Роза». Рядом с отелем «Токатман». Перед входом единственная вывеска, — большой, с матовыми стеклами, фонарь. На стеклах со всех сторон нарисованы черные розы. Владелец — довольно известный певец Вертинский, который выступал теперь исключительно в своем ресторане, так же, как Сарматов в своем ресторане «Зеленый».
Все женщины кельнерши одеты в скромные черные платья с желтыми наколками на головах и вышитыми на них золотом розами.
С каждым новым посетителем гостем скромно-выдержанны и вежливы. Молча подают, принимают и уходят. Но появляется постоянный посетитель, садится за «свой» столик. Картина резко изменяется. Кельнерша с ним так же, как и он, в обращении фамильярно проста. К концу вечера, когда уже гости почти все расходятся, она садится с ним за столик и вместе ужинает. Затем, когда уже ресторан закрывают, они встают и он провожает ее домой.
Во всех ресторанах кельнершам, под страхом увольнения, был вменен ряд «обязанностей»: «быть» предупредительно внимательными ко всем посетителям, не отказываться от предложенного бокала вина, принимать все меры, чтобы было выпито возможно больше шампанского, с коего кельнерши получали особый процент от владельцев и т. д.
Это в ресторанах улицы Пера. На самой улице, на ее тротуарах, жизнь беженца резко противоположная. На всем протяжении улицы, на всех ее перекрестках стояли все те же, что и везде, жалкие, оборванные фигуры в английских шинелях. Главная специальность их — агенты, комиссионеры и торговцы с ручного лотка, перевешенного на веревке через шею.
Изредка встречаются газетчики и торговцы книгами, расположившиеся со своим товаром на тротуаре или, с разрешения владельца магазина, на подоконнике витрин. Продается всякая дрянь, начиная с «Ната Пинкертона», учебника гинекологии изд. 1860 г. и кончая историей Иловайского. Изредка встречаются исторически ценные книги.
За особую плату, и тем, кого лично знают, они выдают книги для прочтения на дом на известный срок.
Около турецкого лицея в холод, жару, дождь вечно сидит слепой солдат и, оглушая проходящую публику звуками вол-торны, играет вальсы: «Березка» и «На сопках Манчжурии». Около него всегда толпа праздных зевак, турок и греков. Прослушав всю «программу концерта», все моментально расходятся и редко кто бросит пиастр ему в фуражку.
Немного дальше штаб-квартира продавцов кокаина, имеющего большой спрос среди беженцев. Беженцы, одетые очень прилично, ничем не выдают свою профессию — продавцов кокаина. Их знает только определенная группа «потребителей», через которых возможно приобрести «порошок». Но, несмотря на ряд предпринимаемых предосторожностей, они нередко бывают вылавливаемы английской или французской полицией. Отбыв два — три месяца наказания в кроккере, они вновь появляются на углу с кокаином, но становятся более осторожными.
После трех часов у редакции местной русской газетки «Вечерняя Газета» толпа беженцев ожидает выпуска очередного номера газеты. Наконец, газета выдана, и все с криком несутся по улице Пера и дальше вверх и вниз. Среди них резко выделяется беженка, всегда, летом и зимой, в английской мужской шинели и ботинках-дредноутах, с непокрытой головой. До трех часов она — комиссионер по подысканию комнат и квартир, о чем говорит дощечка с надписью на французском и русском языке, повешенная на веревке через шею. После трех часов она снимает свою вывеску и превращается в газетчика.