Макбет имел крупный ум, большую наблюдательность, хорошее чутье и такую же память.
Ежедневно бывая со мной на охотах, он изучил окрестные охотничьи угодья, в которых мы охотились, и любимые птицей, места. Знал луговые дорожки и тропы, подходы к озерам и места моих сидок на утиных перелетах.
Против хутора, на другой стороне реки, я часто охотился на большом кочковатом болоте, по краям которого были дупеля, и на средине его, по красным ржавчинам, кочкам и тростниковым островкам, много бекасов, а в осенние перелеты, — столько же гаршнепов.
На этом болоте было много ключей и островков, но птица держалась только на трех островках; в других частях болота — ее не было.
Войдя в кочкарник, Макбет исследовал известные ему надежные островки, и только после сего, проверял остальную часть болота, — на случай:
— Не отшатнулся ли от артели, на свежую отаву, какой-нибудь бекас или дупель.
Осенью, в начале сентября, в прилегавшие к моему хутору осиновые гривы, — ежегодно прилетали вальдшнепы и жили до отлета (25 сентября — 1 октября).
Летом и в начале августа, я ежедневно проходил дорогой возле этих грив, и Макбет не заходил в них, зная, что вальдшнепы еще не прилетели; с конца же августа и в первых числах сентября, каждый раз, когда мы проходили дорогой около этих мест, он наведывался в осиновые гривы, и если скоро ко мне возвращался, то это значило, что вальдшнепов еще нет, а если его долго не было, то я шел в осинник и издалека видел, среди крупных редких деревьев, Макбета на стойке.
Общее количество ежегодно прилетавших в мои осинники вальдшнепов не превышало 15–20 штук. Я так был доволен иметь вблизи хутора этих красивых птиц, — с блестящими глазами цвета спелых, обмытых дождем, ягод черной смородины, — что убивал не более пяти штук — перед самым их отлетом, желая этим доставить удовольствие Макбету.
В небольшой осинник, начинавшийся в двадцати шагах от дома, тоже прилетали вальдшнепы в количестве до шести штук.