На них, я распространял добрососедские чувства, и за 19 лет моего жительства на хуторе, ни разу их не стрелял.
В сентябре, ко мне приезжали гости-охотники. Спрашивали, — прилетели ли вальдшнепы.
Я вел гостей в осинник, показывал им вальдшнепов и просил гостей — моих вальдшнепов не трогать.
Мое желание уважалось; приезжие охотники стреляли в вальдшнепов за рекой, — не в моих угодьях.
Возвращаясь из лугов с дневного (необходимого для успешной охоты на вечерних и утренних утиных перелетах) осмотрам утиных присадов, я заходил в ближайший осиновый лес, — к своим шести вальдшнепам, — проверить их наличность и справиться, не подлетели ли к ним другие.
Случалось, что Макбет найдет в этом осиннике только четырех вальдшнепов; двух же, бывших здесь третьего дня, нет, — куда-то скрылись.
Крупный осинник начинался от дома, и заканчивался узкой полосой кустарников, спускавшихся к реке, засоренных осевшими от весеннего половодья прошлогодними листьями, стеблями хвощей, тростником и другим наносом.
— Не там ли?… Вальдшнепы любят копаться в наносе, доставая из-под него червей…
Макбет быстро опоясывал полоску мелколесья, и на прилегавшей к ней кошенине, вставал в красивой стойке. Два вальдшнепа с тихим квоканьем поднимались с наноса, и тут же, на глазах собаки, спускались в опушку крупного леса.
— Собака не шла за ними; она знала, что этих вальдшнепов — я не буду стрелять.