IV
У меня были собаки, как выше сказано, с лучшим чем у Макбета чутьем. Но я не имел другой собаки, более Макбета мне преданной и так безгранично меня любившей.
Эта преданность появилась не сразу и не без причины годами нарастала и закончилась основательным дружеским союзом охотника с его собакой.
Лучшим для Макбета временем было лето и осень, когда он жил среди природы.
Живя на хуторе, Макбет со мной не разлучался. Я иду за ягодами, за грибами, иду купаться, помогать караульщику убирать сено, — Макбет со мной.
Поднимусь на подволоку вверху дома, находившуюся над моей комнатой, в которой лежал Макбет, и после нескольких ударов по столу барклайкой, он идет на верх, лапой открывает дверь моей охотничьей «мастерской», входит и ложится у моих ног.
— Нельзя же охотничьей собаке не присутствовать при заряжении патронов!..
Иду на балкон дома, в караулку, поливать клумбы цветов, срубить удилища, смолить лодку, — Макбет неотступно следует за мной.
— Зачем приучили собаку ходить по вашим пятам?… Она преследует вас, как плохое «пальто горохового цвета», — острил приехавший ко мне с Кавказа мой знакомый, желавший смотреть, — как живет «новый Робинзон» в своем «воздушном» (на сваях) замке.
Но хождение за мной Макбета произошло без моей науки.