Разгорелись глаза… Нужно что-нибудь придумать и взять эту стаю, когда она заплывет в кочки. — перед вечерним отлетом.
Дело было спешным, т. к. через один или два дня, когда на озере образуются закраины, утки совсем улетят из лугов, и поэтому, вечером второго дня моих наблюдений, я произвел, после отлета уток на поля, тщательный осмотр облюбованного ими берега озера.
Крупные кочки и редкий тростник, узкой лентой опоясывали озеро на протяжении более ста сажен. Шагах в десяти от сухого берега, между кочками начиналась вода озера и на ней лежало много пера. Озеро входило в берег небольшим заливом, и на нем — еще больше перьев. Очевидно, стая вплывала в залив, — и уже из него расходилась по береговым кочкам.
По берегу озера стояли, на половину в воде, редкие невысокие (обсохшие) кочки. Между ними мелко, грязное илистое дно. Подход к кочкам совершенно чистый, — нигде ни одного куста.
Можно сделать шалаш в кочках, и выстрелив в стаю, когда она подплывет к берегу, — убить две пары уток…
Кочки возвышались над водой не более двух четвертей. В шалаше, — нельзя будет сидеть. Придется лежать, забравшись в шалаш еще задолго до зари. Лежать до полден. В тулупе и валяных сапогах. В охотничьем пиджаке, — замерзнешь.
Если сделать шалаш повыше, чтобы в нем сидеть, — утки заметят еще с воды подозрительное утолщение в кочках и не подплывут к ним, или пристанут к берегу в стороне от залива, — вне выстрела.
Еще раз осмотрел берег. Голо, — шалаш нельзя сделать…
Можно было бы выкопать яму между кочками и сидя в ней, подождать уток. В яме, — я буду совершенно незаметен.
Но долго сидеть в мокрой яме, — еще холоднее, нежели лежать на сухом берегу, и главное, — нечем рыть яму, нет лопаты, да и яма должна быть глубокой…