Нужно ползти, — непременно «на брюхе», и начать скрад издалека. Ползти в шубке, имея на себе ягдташ и патронташ тяжело и неудобно.
Снимешь сумку и патронташ, положишь около них собаку, до головы накроешь ее шубкой, — и с ружьем и пятью патронами в кармане, ползком направишься к уткам.
Ползешь медленно, — с частыми остановками. Давно ползешь, а до озера еще далеко.
Такой подполз не всегда оканчивается успехом. Утки, заметив какое-то передвигающееся пятно на кошенине, а иногда и без видимой причины, снимутся и пересядут на другое место. Приходится снова скрадывать в другой части озера.
Вспоминаю скрадывание уток на Широком озере в Шалбинской Камской даче.
В октябре, перед самым отлетом, утки собрались на этом озере в многотысячную стаю. Утром, сидели на средине озера, — вне пределов досягаемости. После полудня, — подплывали к отлогому берегу озера, поросшему редким камышем среди невысоких кочек. Вечером, — улетали на ночь в поля, кормиться яровым обронным хлебом, и с рассветом, — возвращались на средину озера.
Два дня я наблюдал «поведение» уток. Оно было без перемены: утром — на средине озера, после полудня — в береговых кочках.
Мелкие кормовые болота уже встали и вечерних сидок не было. Утки держались на камских песках, но холодный северо-восточный ветер сбил их с песчаных отмелей и они переместились на большие озера.
На Широкое (больше версты шириной) озеро, утки собрались в невиданном мной до этой осени количестве.
Уток — «черным-черно», и в тоже время, — их нельзя добыть.