Один селезень, где-то рядом со мной, тихо «шваркает» и подвигается к берегу. Выплыл на чистую воду и вылез на невысокую плоскую кочку. Встряхнул крыльями, и втянув шею в туловище, задремал.
От меня до этого селезня не больше двадцати шагов.
Пришпилить его к кочке из правого ствола, а затем, когда после выстрела поднимутся другие, добыть из левого еще одного или пару…
— Нет, это меня не удовлетворит…
Из за двух уток — не стоило два дня ходить на озеро мерзнуть, и сегодня ползти более двухсот сажен. Нужно использовать эти два выстрела с большей для себя выгодой.
Вечером, все утки выплывут из кочек, соберутся в одну большую стаю, и уже с воды полетят на поля; в это время их общего сбора, два выстрела по утиной «каше», — могут дать охотнику не одну пару уток.
— Лежи, терпеливо жди вечера, и ты будешь хорошо вознагражден!..
Такое правильное решение следовало бы принять, но нельзя исполнить: до вечера нужно пролежать больше часа, лежать неподвижно, на холоде и ветре.
Холод еще можно было бы претерпеть, но главное, — не стерпят нервы. Они уже два дня работали над возможностью добыть уток, и сегодня, когда я лежал рядом с утками, нервное напряжение достигло высшей силы, и еще ждать два часа, я уже не мог…
— Попробую тихонько шикнуть… Может быть, не спугну уток, а лишь заставлю их насторожиться, раньше времени выплыть из кочек на чистую воду, и тогда по ним ударю.