Под влиянием этой искренней любви, я оживлялся и ласкал собаку.
— Макбетушка, милый! Дела наши плохи… Холодно и голодно… Мы стали одиноки.
Макбет клал голову ко мне на колени и долго на меня смотрел.
Посмотрит, и осторожно толкнет лапой.
И снова смотрит, смотрит… И снова несколько раз толкнет лапой…
— Что ему нужно и что он просит? Может быть, хлеба?… Нет, хлеб ему не нужен, — он отталкивает его носом. Заглянешь в глаза Макбета и в них увидишь, что он меня просит ободриться, бросить молчание и свои мрачные думы, и быть прежним, — живым человеком…
— Ничего, Макбет, успокойся! Может быть, еще и поживем немного.
После таких немых разговоров, на душе человека, обласканного собакой, становилось легче и светлее.
Вспоминаю дни моей болезни…
Я тяжело хворал. Долго лежал вне времени и пространства, никого не узнавая.