Благополучно прошел кризис болезни, и первым — я узнал моего милого друга Макбета.
Я увидел его лежащим у изголовья моей постели (когда я захворал, Макбет ушел с своего места под моим столом и все время болезни лежал у моей кровати) и погладил.
Макбет встал с пола, поглядел на меня удивленными глазами и увидев, что я его узнал, разыскал под одеялом мою руку, толкнул ее носом и так радостно на меня смотрел, что не трудно было догадаться, — что он желал бы: мне сказать.
— Поправляйся и вставай! Мы тебя любим… Убедившись в том, что я очнулся и не брежу (как это было раньше), Макбет побежал в комнату моей жены — сказать ей, что наконец-то я «проснулся». Такой «анонс», он делал почти каждое утро — до моей болезни.
Когда я начал поправляться и встал с кровати, радость Макбета была безграничной. Он бросался ко мне на грудь, около меня кружился, лаял, лизал мне руки, подавал сапоги, галоши, тетеревиное чучело, охотничью сумку.
— Я рад и принесу все, что ты захочешь…
Я не пишу подробную историю жизни Макбета и не наделяю его добродетелями, которых не было бы у других хороших охотничьих собак.
О его ко мне любви и дружбе, мог бы написать большую книгу, но и того, что выше сказано — довольно, чтобы поверить тому, что Макбет был моим бескорыстным другом — когда ел ватрушки с творогом и сухари, и тогда, когда я давал ему только помои, и был мне верен, как в ясные, так и в ненастные дни моей жизни.
VI
Где же теперь этот верный друг хозяина хутора «Белый Дом»?