Антонъ разсказалъ все, что съ нимъ случилось съ самаго отъѣзда изъ Захаровки.
Промышленники слушали молча и только покачивали головами.
— А жаль Василія Семеныча, — замѣтилъ одинъ изъ нихъ, когда Антонъ кончилъ. — Всѣхъ жаль, — царство имъ небесное, — а ужь Василья Семеныча больше всѣхъ. Зналъ я его, хорошо зналъ, славный быль старичокъ…
— Да вы сами-то откуда будете, братцы? — спросилъ ихъ Антонъ.
— А мы кемскіе, другъ, — изъ самой Кеми то-есть.
— И давно здѣсь?
— Да вотъ ужь мѣсяцъ живемъ. Зимовать здѣсь думаемъ. Вотъ и ты погости съ нами. Доживемъ, Богъ дастъ, до весны, — всѣ вмѣстѣ домой и отправимся.
— Спасибо вамъ, братцы, спасибо…
Антонъ отъ всего сердца благодарилъ добрыхъ промышленниковъ, но тѣ говорили, что благодарить ихъ вовсе не за что: отчего, молъ, и не пріютить безпомощнаго человѣка?
— Ну, вотъ, поправишься ужо, — замѣтилъ одинъ изъ нихъ, пожилой мужикъ, хозяинъ артели, какъ потомъ оказалось, — тогда и намъ помогать станешь въ охотѣ, въ долю тебя возьмемъ къ себѣ, ну, и не обидимъ, извѣстно…