Старик Громов, кашляя на всю комнату, начал говорить о том, что жалко отдавать избы на столярные поделки. Джек возразил ему, что в конечном счете разобранные избы дадут возможность коммуне обзавестись скотом и поэтому жалеть старых домов нечего.
— Ну, коли так, ломайте и мою избенку в первую очередь! — закричал Громов весело. — А я во дворец адмиральский перееду.
Старику захлопали. Дмитрий Чурасов заявил, что тоже отдает свою избу на слом. Были еще такие же заявления. Только Пелагея Восьмеркина сказала, что ломать свою избу она не позволит.
Высказались почти все, и Николка собрался голосовать план. Капралов крикнул:
— И голосовать, Николка, нечего! Ясно, что все «за». Только вот вопрос о монете не решен.
Николка ответил, что по этому поводу разговор будет особый, в правлении. План Чарли был принят единогласно.
Собрание уже подходило к концу. Чумаков клевал носом в углу и изредка похрапывал. Быстро было принято несколько постановлений. Джек и Чарли должны были составить календарный план тех работ, которые можно было начать до отыскания средств. Такими работами были признаны: разборка изб, заготовка материала для плотины, рубка дубов.
Когда дело дошло до аллеи, с небольшой речью выступила Татьяна. Она заговорила тихо и нерешительно, как существо из другого мира.
— Жалко рубить дубы, товарищи, — сказала она. — Эти деревья посажены еще при императоре Павле, и им больше чем по сто лет. Они усадьбу украшают.
Николка махнул рукой: