Мильтону Ивановичу было уже лет за шестьдесят, а может быть и все семьдесят. Год назад он работал в вагонных мастерских бригадиром и оттуда по старости лет ушел в отставку. У него был большой стаж в столярной работе. За свою долгую жизнь он успел побывать в Ленинграде, в Москве и в Риге. Шефы познакомили его с Николкой, и тот увлек его новизной дела и интересными планами постройки электростанции, теплицы, столярной мастерской.
«Старичок-находка», как Николка назвал Пригожева, сразу понравился коммунарам. Все один за другим приходили с ним знакомиться. Мильтон Иванович записывал себе в книжку имена и отчества коммунаров и тут же рассказывал разные смешные истории, которые с ним случались от путаницы имен и фамилий.
За обедом Мильтон Иванович был в центре внимания. Он ел мало, но рассказывал много. Говорил он о своей прежней работе на заводах, о мебели красного дерева, о революции девятьсот пятого года. Рассказывал он интересно, задавая по временам трудные вопросы, и ребята развесили уши и готовы были слушать его без конца.
После обеда было созвано производственное совещание. Оно было таким же многолюдным, как общее собрание. Мильтон Иванович переписал на бумажку всех желающих работать в столярной бригаде. Оказалось, что работать хотят почти все, за исключением пожилых женщин и стариков.
— Что же мы будем делать в первую очередь? — спросил Мильтон Иванович.
— Колесо для электрической станции, — сказал Джек.
— Подожди ты с колесом! — перебил Николка. — Колесо зимой не пригодится. Нам табуретки нужны, на поленьях сидим. Потом столы нужны, кровати.
Чарли через Джека попросил не забывать о рамах для теплицы. Капралов потребовал шкаф для отчетности, Вера Громова — полки для книг.
Пока шли разговоры, Чарли сбегал к себе в комнату и принес английские руководства и чертежи ульев, кирпичного пресса, инкубатора.
Мильтон Иванович посмотрел чертежи и сказал, что во всех этих вещах есть железные части. Это уже не столярное дело.