— А мы и слесарню заведем! — воскликнул Джек. — Все равно, раз трактор у нас будет, нам без мастерской не обойтись. Да и кузница нам нужна. А главное — место есть подходящее, у бани. И кирпич на постройку есть.
Так выплыла мысль о кузнице и слесарне, о которых раньше и не думали. Николка пообещал поговорить с сыном чижовского кузнеца, своим приятелем. Если он войдет в коммуну, кузница будет.
В тот вечер говорили долго и мирно, сидя за столом в конторе. Горела большая кацауровская лампа под розовым колпаком, и всем казалось, что новая жизнь уже пришла, а бедность и все беды остались позади. Вдруг сильно стукнули в окно снаружи. Маршев открыл дверь и впустил с холода в комнату двух братьев Козловых, Антона и Григория. У Григория под глазом был синяк, и все лицо его казалось сдвинутым куда-то в сторону.
Козловы остановились на пороге, сняли шапки, поклонились в пояс.
Антон сказал торжественно:
— Вот пришли мы, товарищи коммунары, в вашу «Новую Америку» проситься членами. Жить нам в Чижах больше невозможно.
Все встряхнулись, как после тихого сна под розовой лампой, и сразу почувствовали, что рано начали мечтать о спокойной жизни и что Козловы пришли ночью не зря.
— Так ведь ты, Антон, хотел в «Умную инициативу» записаться, — сказал Николка.
— Верно, хотел, но ничего не вышло с записью, товарищи. Вот глядите на Гришкину морду. Петр Павлович Скороходов резолюцию наложил отрицательную. Дело наше, можно сказать, табак или еще хуже.
И Козлов тут же рассказал, как пришел он вместе с товарищами записываться в артель «Умная инициатива». Сразу Петр Скороходов начал глумиться над ними, что пришли, мол, на поклон и прочее. Козлов сперва стерпел. Но когда Петр начал требовать подписку, что вновь вступающие обязуются не вмешиваться в план работ два года, он не вытерпел и заявил протест.