— А ведь с машиной едут! — вдруг сказал Николка. — Не стал бы Яшка так зря играть. Это он нам знак подает.
И сейчас же всем коммунарам стало понятно, что Николка прав, и, не сговариваясь, сначала ребята, а потом взрослые бросились бежать по аллее, к полю, к гонгу, к машине.
Старик Громов сначала отстал из-за кашля, но потом отплевался, натужился и обогнал многих.
Вот и сани показались в конце аллеи. Слышны были уже голоса едущих, гонг замолчал.
— Везете? — закричал Николка, сложивши руки рупором.
— А то как же! — ответил Капралов.
Лошадь сразу остановилась, и коммунары, толкая друг друга, полезли к саням.
Там в сене стояла машина, похожая на навозного жука, увеличенного в тысячи раз. Она была гладкая, холодная, черная. Несколько рук сразу прикоснулось к ней.
Все теперь знали денежную цену электричества. Но не каждый представлял себе, что вместе с этой черной машиной коммуна приобрела длинные зимние вечера, спайку, какую-то частицу культуры, страховку от пожара и право на гордость за общее дело.
— А гонг-то почему назад? — вдруг спросил Николка.