— Здравствуй, Яша, — сказал Мишка невесело. — Жаль, не удастся нам подробно поговорить. Только на денек я в Починки заехал, на практику спешу. Но, что нужно, скажу. Говорили мне ребята, что ты от них морду воротишь и не хочешь в коммуну итти. Как же это ты, братец, такого маху даешь?
— Некогда, Миша… — заговорил было Джек.
— Подожди, подожди, дай я скажу. Ведь паршиво, братец, поступаешь. Видел я твой табак, слов нету, хорош, научился ты добру в Америке. Только для себя одного ты это добро бережешь. Ты посмотри кругом-то сначала. Ведь мучится деревня, форменно мучится. Бедность страшная, со свиньями дети спят, мылом только по праздникам моются. Да что я говорю! Знаешь ты, что Сережка Маршев двух своих сестер нищенствовать в город послал. А ведь по двенадцати лет девчонкам. Ты думаешь, коммуна только пустяки, шутка? Нет, брат, не шутка. Хочет деревня на ноги стать, жажда огромная, да уменья нет. Неужели не поможешь?
— Я тебе, Миша, все объясню, — ответил Джек дружески. — Я свой расчет на табаке строю. Весь огород потом полил. Думаю заработать. Сам посуди, какой мне смысл с ребятами соединяться? Так вот Робинзоном и живу.
— Теперь у нас Робинзонов не жалуют, — хитро сказал Мишка. — Индивидуальным налогом облагают.
— Ничего с меня не возьмут, — произнес Джек, подумавши. — Прежде чем дело начинать, я все в городе подробно узнал. Участок у меня маленький, а культура новая. По закону обложению не подлежу.
Тут вышел вперед Николка Чурасов, который до этого молчал. Он снял с плеча свое одноствольное ружье, поднял его к луне и закричал:
— Охота вам, ребята, с кулаком разговаривать. Дело ясное, он со своим табаком по ту сторону баррикады перебрался. Вот перед всеми говорю: гореть будешь, Яшка, я тебе ведра не дам. Придешь ко мне за помощью голодный, я в тебя солью выпалю. Идем, ребята, а то я от раздражения сейчас стрелять начну.
— Подожди, Миша, — сказал Джек Громову. — Пусть они уходят, а ты подожди. Давай о Москве поговорим. Как твое ученье?
— Не о чем нам, Яша, разговаривать, — сказал Громов сокрушенно. — Не думал я, что такой ты человек. Ну, как знаешь…