Петр, хоть ему и плохо пришлось, поднялся и закричал:
— Подожди, подожди, папаша-храпоидол! Выселим тебя из Чижей. Походишь по-миру с ручкой!
А старик Скороходов бил себя в грудь и еще громче кричал:
— Против отца идешь, ехидна! Хаму подражаешь! Ладно! Я тебя весной в рог согну.
Вся деревня была на стороне Петра. Все знали, что старик занимается ростовщичеством. Петр был безвреднее, хоть и тянул руку отца. Мужики после драки рады были посмеяться над Скороходовым. Кричали ему:
— Подожди, Пал Палыч. Доберемся до твоих: мешочков. Все твои делишки на свежую воду выведем.
Коммунары тоже посмеялись над даровым зрелищем, а когда все утихло, тронулись дальше. Но рано уехали. Потом мужики говорили, что Скороходовы еще два раза принимались драться, и оба раза на улице.
Скоро после этого в Починки к Капралову приехал Петр Скороходов. Попросил собрать совет коммуны, показывал следы от отцовских побоев, даже штаны засучивал. Потом завел длинный разговор. Говорил, что поссорился с отцом на вечные времена и хочет в Чижах организовать коммуну, под названием «Умная инициатива». Списал устав на бумажку и расспрашивал Капралова, где и как в городе можно получить землю. Ребята отвечали ему охотно, понимали, что «Новой Америке» легче работать будет, если по соседству еще коммуна образуется. Петр угощал всех Яшкиным табаком, который был у него раскрошен, как махорка, но от этого вкуса не потерял. Очень ругал отца и приглашал ребят к себе в гости.
Когда он уехал, Капралов восторженно закричал:
— Во, видели, ребята! Все деревни по нашим следам тронулись. Лиха беда — начало…