Джек начал перебирать в своем уме все свои промахи, все невыполненные обещания и обязанности. И вдруг он повернулся на полу. Ему показалось, что он нашел то, чего искал.
Он вспомнил московского редактора газеты, к которому пришел год назад, голодный и разбитый. Тогда редактор помог ему справиться с бедой, помог отыскать семью, дал даже денег на дорогу. Но давая ему деньги, он сказал:
— Даю тебе деньги при одном условии: как приедешь в деревню, осмотрись и пришли мне статейку. Мы ее напечатаем. Это тебе может пригодиться…
Написал ли он эту статью? Нет, не написал.
Чорт подери! Но ведь именно здесь и зарыта собака!
Конечно, надо было бы давным-давно написать десять статей, оповестить весь Союз о том, что в Починках образовалась коммуна. Ведь в советских газетах пишут решительно обо всем: где завели крестьяне породистых кур, где осушили болото, где кулаки подожгли баню в колхозе. Конечно, и для коммуны «Новая Америка» нашлось бы местечко в газете. Дело «Новой Америки» было бы связано со строительством всего государства. И уж наверное он не лежал бы сейчас связанный на полу. А если бы его осмелился скрутить Петр Скороходов, то по всему Союзу прошла бы волна протестов. Рабочие Ленинграда, Москвы, Харькова выносили бы резолюции: отпустить Джека Восьмеркина, наказать Петра Скороходова… Да нет, что там! Петр Скороходов просто не посмел бы к нему и прикоснуться.
Почему эта мысль пришла ему в голову так поздно, именно теперь, когда руки его связаны?..
Заметку в газету! Заметку слов на двести!
Немедленно… Сейчас же… Написать хоть зубами!
Его руки связаны, но ведь рот его может открываться. Чертовщина! В кабинете адмирала был телефон наверх, в комнату Татьяны.