— А вещи у вас есть? — спросил Пичулин совсем не деловым тоном.
— Ничего нет. Я сюда без вещей приехал. Нельзя было с парохода вынести. Вот только мешок.
— А что в мешке?
— Пшеница. Отборные зерна. Манитоба, Маркиз, Дакота. Я их четыре года на фермах собирал. Теперь от голода съел тысячу двести штук. Самых мелких, конечно.
— Поешь лучше каши, Восьмеркин, — сказал редактор мягко, пододвигая тарелку. — Твое дело надо об думать. С удовольствием бы покалякал с тобой, да вот некогда…
Пичулин с удивлением посмотрел на редактора.
Этот человек, сухой и точный, никогда раньше не говорил таким задушевным тоном. Что-то с ним сделалось. Он глядел на Восьмеркина и улыбался.
— Да, — повторил редактор задумчиво. — С удовольствием бы с тобой покалякал…
Он вынул записную книжку и там что-то зачеркнул.
— Хочешь, так сделаем: приходи сегодня ко мне на квартиру ровно четверть двенадцатого. Расскажешь свою историю. Может быть что и придумаем. Согласен?