Пелагея вся передернулась.
— Откуда, Яша? Скажи ж ты мне, что задумал…
— Клянись, что ни один человек не узнает.
— Клянусь, Яша. Чтоб мои глаза лопнули.
И Пелагея закрестилась.
— Мы будем сеять…
Джек остановился. Нет, опасно говорить даже матери! По глупости она может проговориться соседям, и тогда весь план сорвется.
— Мы будем сеять американскую коноплю, мать, — сказал он громко и поднялся.
Пелагея еще долго сидела на бревне. Она видела, как Яшка мерным шагом удалялся от нее, не останавливаясь и не оглядываясь. Наконец он исчез вдали. «Ну, какая будет помощь от сына, — горестно думала Пелагея, — раз он продал телку весной, а осенью собирается покупать картошку? За что послано такое наказание, за что?»
Пелагея поднялась с бревна и тихо побрела домой, стараясь не попадаться на глаза крестьянам. Ведь она не могла ответить на их вопросы, зачем продана телка — ее радость и надежда.